Спейд натянуто улыбнулся.
- Я рад, что пришел туда, куда нужно, - сказал он.
Толстяк тоже улыбнулся, но как-то загадочно.
Выражение блаженства исчезло с его лица, глаза смотрели настороженно.
Лицо превратилось в улыбчивую маску-преграду между его мыслями и Спейдом.
Избегая смотреть на Спейда, он бросил взгляд на его стакан.
Лицо толстяка просветлело.
- Черт возьми, сэр, - сказал он, - у вас же стакан пустой.
Он встал, подошел у столу и, готовя напитки, начал возиться со стаканами, сифоном и бутылкой.
Спейд сидел неподвижно, пока толстяк с поклоном и игривой фразой
"Ах, сэр, это лекарство еще никому не приносило вреда!" не протянул ему вновь наполненный стакан.
Тогда Спейд встал и посмотрел на толстяка сверху вниз суровыми ясными глазами.
Потом поднял стакан.
Сказал отчетливо и с вызовом:
- За откровенный диалог и взаимопонимание.
Толстяк хихикнул, и они выпили.
Толстяк сел.
Держа свой стакан у живота двумя руками и улыбаясь Спейду, он сказал:
- Да, сэр, это поразительно, но все-таки, видимо, факт, что ни она, ни он не знают точно, что представляет из себя птица, и это, похоже, не знает никто в этом необъятном мире, кроме и за исключением вашего покорного слуги Каспера Гутмана, эсквайра.
- Прекрасно.
- Спейд стоял, широко расставив ноги, одну руку он засунул в карман брюк, а в другой держал стакан с виски.
- Когда я выслушаю ваш рассказ, нас будет только двое.
- Математически все правильно, сэр. - Глаза толстяка заискрились. - Но, - он заулыбался, - я не уверен, что расскажу вам о птице.
- Не валяйте дурака, - сказал Спейд терпеливо.
- Вы знаете, что она из себя представляет.
Я знаю, где она.
Именно поэтому мы и встретились.
- Так где же она, сэр?
Спейд промолчал.
Толстяк сложил губы бантиком, поднял брови и склонил голову набок.
- Видите ли, - начал он учтиво, - я должен сказать вам то, что знаю, а вы мне то, что знаете, не скажете.
Это едва ли справедливо, сэр.
Нет, нет, так дела, по-моему, не делаются.
Лицо Спейда сделалось бледным и суровым.
Он заговорил быстро низким яростным голосом:
- Думайте, и побыстрее.
Я уж говорил вашему мозгляку, что вам придется найти со мной общий язык.
А теперь я говорю вам, что или вы мне сегодня все расскажете, или между нами все кончено.
Зачем вы тратите мое время?
На кой дьявол мне вы и ваши секреты!
Я в точности знаю, что содержится в подвальных сейфах казначейства, но что мне за польза от этого?
Обойдусь и без вас!
Черт с вами!
Может, и вы обошлись бы без меня, если бы держались от меня подальше.
А теперь поздно.
В Сан-Франциско вам без меня не обойтись.
Так что вам придется решать-да или нет-причем сегодня.
Он развернулся и с яростным безрассудством запустил стаканом в стол.
Стакан ударился о столешницу и разбился вдребезги; капли виски и осколки стекла засверкали на столе и на полу; Спейд как ни в чем не бывало снова повернулся к толстяку.
Судьба стакана взволновала толстяка не больше, чем Спейда; он по-прежнему сидел, сложив губы бантиком, подняв брови и склонив голову набок; выражение учтивого внимания не покидало его розоватого лица ни во время выходки Спейда, ни сейчас.