Может быть, они-Амадей и его жена-взяли птицу с собой в Турин, когда он попытался вновь занять престол.
Но как бы то ни было, в следующий раз она появляется уже в руках испанца, который участвовал во взятии Неаполя в 1734 году, - отца дона Хозе Монико-и-Редондо, графа Флоридабланки, главного министра Карла III.
Нет никаких причин сомневаться, что она пробыла в этой семье, по крайней мере, до конца Первой Карлистской войны в 1740 году.
Затем она объявляется в Париже как раз в то время, когда туда из Испании бежали многие карлисты.
Один из них, видимо, и привез ее туда. Неважно, кем он был, ибо совершенно ясно, что о ее истинной ценности он и понятия не имел.
Во время Карлистской войны птицу из предосторожности покрыли каким-то составом, после чего она превратилась в обыкновенную черную статуэтку.
И в этом обличье, сэр, она целых семьдесят лет переходила в Париже от одного дельца к другому-глупцы не понимали, с каким сокровищем они имеют дело.
Толстяк улыбнулся и горестно покачал головой.
Потом продолжил:
- Семьдесят лет, сэр, эта несравненная драгоценность, если так можно выразиться, прозябала в трущобах Парижа. Так продолжалось до 111 года, когда греческий делец Харилаос Константинидис наткнулся на нее в одной из захудалых лавчонок.
Харилаос быстро раскусил, что попало ему в руки.
У него поразительный нюх на такие вещи.
Именно Харилаос, сэр, проследил большую часть истории этого несравненного сокровища и точно установил его происхождение.
Я узнал об этом и выдавил из него почти все сведения, хотя кое-какие детали мне и пришлось потом добавить самому.
Харилаос, сэр, не спешил продавать птицу.
Он знал, что, несмотря на невероятную стоимость самих драгоценностей, цена вещи вырастет до баснословных размеров, если удастся неопровержимо установить ее подлинное происхождение.
Возможно, он намеревался вести дело с одним из современных богатых наследников старого ордена-Английским орденом святого Иоанна Иерусалимского, прусским Иоханнитерорден I, а то и с французским или итальянским потомками суверенного Мальтийского ордена.
Толстяк поднял свой стакан, улыбнулся, увидев, что он пуст, и вновь встал налить виски себе и Спейду.
- Ну что, постепенно начинаете мне верить-спросил он, наливая содовую из сифона.
- Я никогда не говорил, что не верю вам?
- Вы не говорили, - усмехнулся Гутман.
- Говорил ваш вид.
- Он сел, отпил большой глоток, вытер рот носовым платком.
- Чтобы обезопасить себя на время исторических штудий, Харилаос покрыл птицу новым слоем эмали, придав ей тот вид, который она имеет сейчас.
Ровно через год после того, как он приобрел сокола, или месяца через три после его вынужденного признания мне, находясь в Лондоне, я прочитал в "Таймс", что его дом ограблен, а сам он убит.
Уже на следующий день я был в Париже.
- Он сокрушенно покачал головой.
- Птица исчезла.
Бог свидетель, сэр, я просто обезумел от ярости.
Я был уверен, что никто больше не знает, что представляет собой черная птица.
Что, кроме меня, грек не рассказал об этом никому.
Из его дома было украдено очень много вещей.
Это укрепляло меня во мнении, что вор забрал птицу вместе с остальной добычей, не подозревая о ее настоящей ценности.
Потому что, смею вас уверить, человек, знающий истинную цену птице, не стал бы марать руки ни о что другое, кроме разве что драгоценностей короны.
Он закрыл глаза и самодовольно улыбнулся какой-то своей мысли.
Открыв глаза, он сказал:
- Это было семнадцать лет назад.
Как видите, сэр, у меня ушло семнадцать лет, чтобы напасть на след сокола, но в конце концов мне это удалось.
Я не из тех, кто легко отчаивается.
- Улыбка его стала шире.
- Я хотел найти птицу и нашел ее.
Я хочу иметь ее, и она у меня будет.
- Он осушил свой стакан, снова вытер губы и спрятал платок в карман..
Я шел по следу птицы, и он привел меня в дом русского генерала Кемидова в пригороде Константинополя.
Генерал понятия не имел, каким сокровищем он обладает.
Для него сокол был черной эмалированной фигуркой, и только, но из-за своей строптивости-естественной строптивости русского генерала-он не захотел продать мне ее, когда я предложил ему сделку.
Возможно, я чуть переусердствовал.
Не знаю.
Только знаю, что очень хотел получить птицу и боялся, как бы этот солдафон не принялся ее исследовать и не отковырнул часть эмали.
Поэтому-то я и послал к нему... м-м-м... своих агентов.