Выбирайте: пятьдесят тысяч долларов почти немедленно или же сумма гораздо больше через, скажем, пару месяцев.
Спейд выпил виски и спросил:
- Насколько больше?
- Гораздо больше, - повторил толстяк.
- Кто знает насколько?
Сто тысяч, четверть миллиона?
Поверите ли вы, если я назову сумму, которую считаю минимальной?
Толстяк облизнул губы и снова перешел на мурлыкающий шепот.
- Что вы скажете, сэр, если я назову полмиллиона?
Спейд прищурился.
- Значит, вы думаете, что эта штуковина стоит два миллиона?
Гутман улыбнулся невозмутимо.
- Пользуясь вашими словами, а почему бы и нет?
Спейд осушил свой стакан и поставил его на стол.
Взял сигару в рот, вынул, посмотрел на нее и снова сунул ее в рот.
Его желто-серые глаза слегка помутнели.
Он сказал:
- Это дьявольская прорва денег.
Толстяк согласился:
- Это дьявольская прорва денег.
- Он наклонился вперед и похлопал Спейда по коленке.
- Учтите, что я назвал абсолютный минимум или Харилаос Константинидис-законченный идиот, каковым, смею заверить, он не был.
Спейд снова вынул сигару изо рта, посмотрел на нее с мрачным отвращением и положил в пепельницу.
Закрыл еще более помутневшие глаза, с трудом открыл их снова.
Сказал:
- Хорош минимум, а А... а максимум?
- Максимум-Гутман повернул свою руку ладонью вверх.
- Я отказываюсь строить догадки.
Рискую прослыть сумасшедшим.
Не знаю.
Невозможно даже представить, насколько высоко может подняться цена этой птицы, - это, пожалуй, единственное, что можно утверждать наверняка.
Спейд с трудом закрыл рот, едва справившись с безвольно отвисшей нижней губой.
Недоуменно потряс головой.
В его глазах на миг появилось выражение страха, но его тут же смыло густеющей мутью, застилавшей взор.
Опираясь на ручки кресла, он поднялся на ноги.
Снова потряс головой и сделал неуверенный шаг вперед.
Хрипло засмеялся и пробормотал:
- Будь ты проклят.
Гутман вскочил, отбросив кресло в сторону.
Его округлости подрагивали.
На маслянистом розовом лице маленькими дырочками темнели глаза.
Спейд мотал головой из стороны в сторону, пока его безжизненные глаза не остановились на двери.
Он сделал еще один неуверенный шаг.
Толстяк резко выкрикнул:
"Уилмер!"
Дверь открылась, и появился мальчишка.
Спейд сделал третий шаг.
Лицо его посерело.
Четвертый шаг он делал уже на согнутых ногах, мутные глаза его почти закрылись.
Он шагнул в пятый раз.