Он был настолько ошеломлен в тот день, что заскочил в первую попавшуюся закусочную и заказал себе тройной сэндвич с мясом.
— Будет сделано! — крикнул он.
Он расставил на стойке закуски и испеченный накануне хлеб, смахнул пыль со стола, предложил самому себе сесть и ел, пока не ощутил потребность отыскать сатуратор и заказать содовой.
Владелец, некто Уолтер Грипп, оказался на диво учтивым и мигом налил ему шипучий напиток!
Он набил карманы джинсов деньгами, какие только ему подворачивались.
Нагрузил тележку десятидолларовыми бумажками и побежал, обуреваемый вожделениями, по городу.
Уже на окраине он внезапно уразумел, до чего постыдно и глупо себя ведет.
На что ему деньги!
Он отвез десятидолларовые бумажки туда, где взял их, вынул из собственного бумажника один доллар, опустил его в кассу закусочной за сэндвичи и добавил четвертак на чай.
Вечером он насладился жаркой турецкой баней, сочным филе и изысканным грибным соусом, импортным сухим хересом и клубникой в вине.
Подобрал себе новый синий фланелевый костюм и роскошную серую шляпу, которая потешно болталась на макушке его длинной головы.
Он сунул монетку в автомат-радиолу, которая заиграла «Нашу старую шайку».
Насовал пятаков в двадцать автоматов по всему городу.
Печальные звуки «Нашей старой шайки» заполнили ночь и пустынные улицы, а он шел все дальше, высокий, худой, одинокий, мягко ступая новыми ботинками, грея в карманах озябшие руки.
С тех пор прошла неделя.
Он спал в отличном доме на Марс-Авеню, утром вставал в девять, принимал ванну и лениво брел в город позавтракать яйцами с ветчиной.
Что ни утро, он заряжал очередной холодильник тонной мяса, овощей, пирогов с лимонным кремом, запасая себе продукты лет на десять, пока не вернутся с Земли Ракеты. Если они вообще вернутся.
А сегодня вечером он слонялся взад-вперед, рассматривая восковых женщин в красочных витринах — розовых, красивых.
И впервые ощутил, до чего же мертв город.
Выпил кружку пива и тихонько заскулил.
— Черт возьми, — сказал он.
— Я же совсем один.
Он зашел в кинотеатр «Элит», хотел показать себе фильм, чтобы отвлечься от мыслей об одиночестве.
В зале было пусто и глухо, как в склепе, по огромному экрану ползли серые и черные призраки.
Его бросило в дрожь, и он ринулся прочь из этого логова нечистой силы.
Решив вернуться домой, он быстро шел, почти бежал по мостовой тихого переулка, когда услышал телефонный звонок.
Он прислушался.
«Где-то звонит телефон».
Он продолжал идти вперед.
«Сейчас кто-нибудь возьмет трубку», — лениво подумалось ему.
Он сел на край тротуара и принялся не спеша вытряхивать камешек из ботинка.
И вдруг крикнул, вскакивая на ноги: — Кто-нибудь!
Силы небесные, да что это я!
Он лихорадочно озирался.
В каком доме?
Вон в том!
Ринулся через газон, вверх по ступенькам, в дом, в темный холл.
Сорвал с рычага трубку.
— Алло! — крикнул он.
Ззззззззззззз.
— Алло, алло!
Уже повесили.
— Алло! — заорал он и стукнул по аппарату.
— Идиот проклятый! — выругал он себя.
— Рассиживал себе на тротуаре, дубина!
Чертов болван, тупица!
— Он стиснул руками телефонный аппарат — Ну, позвони еще раз.
Ну же!
До сих пор ему и в голову не приходило, что на Maрсе мог остаться кто-то еще, кроме него.
За всю прошедшую неделю он не видел ни одного человека.