Рэй Брэдбери Во весь экран Марсианские хроники (1950)

Приостановить аудио

— Если это запись, — отчеканил Уолтер Грипп, — я приеду и взорву к чертям ваше заведение.

— Это не запись, — ответил женский голос — Алло!

Алло, неужели тут есть живой человек!

Где вы?

Она радостно взвизгнула.

Уолтер чуть не упал со стула.

— Алло!..

— Он вскочил на ноги, сверкая глазами.

— Боже мой, какое счастье, как вас звать?

— Женевьева Селзор!

— Она плакала в трубку.

— О, господи, я так рада, что слышу ваш голос, кто бы вы ни были!

— Я Уолтер Грипп!

— Уолтер, здравствуйте, Уолтер!

— Здравствуйте, Женевьева!

— Уолтер.

Какое чудесное имя.

Уолтер, Уолтер!

— Спасибо.

— Но где же вы, Уолтер?

Какой милый, ласковый, нежный голос… Он прижал трубку поплотнее к уху, чтобы она могла шептать ласковые слова.

У него подкашивались ноги Горели щеки.

Я в Мерлин-Вилледж, — сказал он — Я…

Зззз.

— Алло? — оторопел он.

Зззз.

Он постучал по рычагу.

Ничего.

Где-то ветер свалил столб.

Женевьева Селзор пропала так же внезапно, как появилась.

Он набрал номер, но аппарат был нем.

— Ничего, теперь я знаю, где она.

Он выбежал из дома.

В лучах восходящего солнца он задним ходом вывел из чужого гаража спортивную машину, загрузил заднее сиденье взятыми в доме продуктами и со скоростью восьмидесяти миль в час помчался по шоссе в Нью-Тексас-Сити.

Тысяча миль, подумал он.

Терпи, Женевьева Селзор, я не заставлю тебя долго ждать!

Выезжая из города, он лихо сигналил на каждом углу.

На закате, после дня немыслимой гонки, он свернул к обочине, сбросил тесные ботинки, вытянулся на сиденье и надвинул свою роскошную шляпу на утомленные глаза.

Его дыхание стало медленным, ровным.

В сумраке над ним летел ветер, ласково сияли звезды.

Кругом высились древние-древние марсианские горы.

Свет звезд мерцал на шпилях марсианского городка, который шахматными фигурками прилепился к голубым склонам.

Он лежал, витая где-то между сном и явью.

Он шептал: Женевьева.

Потом тихо запел. «О Женевьева, дорогая, — пускай бежит за годом год.

Но, дорогая Женевьева…» На душе было тепло.

В ушах звучал ее тихий, нежный, ровный голос:

«Алло, о, алло, Уолтер!

Это не запись.

Где ты, Уолтер, где ты?»