— Ты простишь меня за то, что я сделал? — спросил он один из крестов.
— Я был очень, очень одинок.
Ведь ты понимаешь?
Он возвратился к каменной лачуге и перед тем, как войти, снова внимательно оглядел небо из-под ладони.
— Все ждешь и ждешь, и смотришь, — пробормотал он, — и, может быть, однажды ночью…
В небе горел красный огонек.
Он шагнул в сторону, чтобы не мешал свет из двери.
— Смотришь еще раз… — прошептал он.
Красный огонек горел в том же месте.
— Вчера вечером его не было, — прошептал он.
Споткнулся, упал, поднялся на ноги, побежал за лачугу, развернул телескоп и навел его на небо.
Через минуту — после долгого исступленного взгляда на небо — он появился в низкой двери своего дома.
Жена, обе дочери и сын повернулись к нему.
Он не сразу смог заговорить.
— У меня добрые новости, — сказал он.
— Я смотрел на небо.
Сюда летит ракета, она заберет нас всех домой.
Рано утром будет здесь.
Он положил руки на стол, опустил голову на ладони и тихо заплакал.
В три часа утра он сжег все, что осталось от Нью-Нью-Йорка.
Взял факел, пошел в этот город из пластика и стал трогать пламенем стены повсюду, где проходил.
Город расцвел могучими вихрями света и жара.
Он превратился в костер размером в квадратную милю — такой можно заметить из космоса.
Этот маяк приведет ракету к мистеру Хетэуэю и его семье.
Он вернулся в дом; сердце билось болезненно и часто.
— Видите?
— Он держал в поднятой руке запыленную бутылку.
— Я приберег вино специально для этой ночи.
Я знал, что придет срок и кто-нибудь найдет нас!
Выпьем же и порадуемся!
Он наполнил пять бокалов.
— Да, немало времени прошло… — заговорил он опять, сосредоточенно глядя в свой бокал.
— Помните день, когда разразилась война?
Двадцать лет и семь месяцев назад.
Все ракеты вызвали с Марса домой.
А ты, я и дети — мы были в это время в горах, занимались археологией, изучали древнюю хирургию марсиан.
Помнишь, как мы чуть до смерти не загнали наших коней?
И все равно опоздали на целую неделю.
Город был уже покинут.
Америка была разрушена, и все до одной ракеты ушли, не дожидаясь отставших, — помнишь, помнишь?
А потом оказалось, что отстали-то только мы, помнишь?
Боже мой, сколько лет минуло.
Без вас я бы не выдержал.
Без вас я бы покончил с собой.
С вами ожидание было не таким тяжким.
Выпьем же за нас.
— Он поднял бокал.
— И за наше долгое совместное ожидание.
Он выпил вино.
Жена, обе дочери и сын поднесли к губам свои бокалы.