— Попозже.
Продолжайте есть, как ни в чем не бывало.
— Мне что-то больше не хочется, сэр.
Завтрак завершало вино, принесенное с ракеты.
Хетэуэй встал.
— За ваше здоровье. Я так рад снова быть вместе с друзьями.
И еще за мою жену и детей — без них, в одиночестве, я бы не выжил здесь.
Только благодаря их добрым заботам я находил в себе силы жить и ждать вашего прилета.
Он повернулся, держа бокал, в сторону своих домочадцев; они ответили ему смущенными взглядами, а когда все стали пить, и совсем опустили глаза.
Хетэуэй выпил до дна. Не успев даже крикнуть, он упал ничком на стол и сполз на землю.
Несколько человек подбежали и положили его поудобнее.
Врач наклонился, послушал сердце.
Уайлдер тронул врача за плечо.
Тот поднял на него взгляд и покачал головой.
Уайлдер опустился на колени и взял руку старика.
— Уайлдер? — голос у Хетэуэя был едва слышен.
— Я испортил вам завтрак.
— Чепуха.
— Попрощайтесь за меня с Алисой и детьми.
— Сейчас я их позову.
— Нет-нет, не надо! — задыхаясь, прошептал Хетэуэй.
— Они не поймут.
И я не хочу, чтобы они понимали!
Не надо!
Уайлдер повиновался.
Хетэуэй умер.
Уайлдер долго не отходил от него.
Наконец поднялся и пошел прочь от потрясенных людей, окруживших Хетэуэя.
Он подошел к Алисе Хетэуэй, глянул ей в лицо и сказал:
— Вы знаете, что случилось?
— Что-нибудь с моим мужем?
— Он только что скончался: сердце. — Уайлдер следил за выражением ее лица.
— Очень жаль, — сказала она.
— Вам не больно? — спросил он.
— Он не хотел, чтобы мы огорчались.
Он предупредил нас, что это когда-нибудь произойдет, и велел нам не плакать.
Знаете, он даже не научил нас плакать, не хотел, чтобы мы умели.
Говорил, что хуже всего для человека познать одиночество, познать тоску и плакать.
Поэтому мы не должны знать, что такое слезы и печаль.
Уайлдер поглядел на ее руки, мягкие, теплые руки, на красивые наманикюренные ногти, тонкие запястья.
Посмотрел на ее длинную, нежную белую шею и умные глаза.
Наконец сказал:
— Мистер Хетэуэй великолепно сделал вас и детей.
— Ваши слова обрадовали бы его.
Он очень гордился нами.
А потом даже забыл, что сам нас сделал.
Полюбил нас, принимал за настоящих жену и детей.
В известном смысле так оно и есть
— С вами ему было легче.
— Да, из года в год мы все сидели и разговаривали.