Что-то я становлюсь пугливым.
Конечно, ракета.
— А что это было, пап, — спросил Майкл, — что это было?
— Просто мы взорвали нашу ракету, вот и все. — Тимоти старался говорить буднично.
— Что ли не слыхал, как ракеты взрывают?
Вот и нашу тоже…
— А зачем мы нашу ракету взорвали? — не унимался Майкл.
— Зачем, пап?
— Так полагается по игре, дурачок! — ответил Тимоти.
— По игре?!
— Майкл и Роберт очень любили это слово.
— Папа сделал так, чтобы она взорвалась, и никто не узнал, где мы сели и куда подевались!
Если кто захочет нас искать, понятно?
— Ух ты, тайна!
— Собственной ракеты испугался, — признался отец маме.
— Нервы!
Смешно даже подумать, будто здесь могут появиться другие ракеты.
Разве что еще одна прилетит: если Эдвардс с женой сумеют добраться.
Он снова поднес к уху маленький приемник.
Через две минуты рука его упала, словно тряпичная.
— Все, конец, — сказал он маме.
— Только что прекратила работу станция на атомном луче.
Другие станции Земли давно молчат.
В последние годы их всего-то было две-три.
Теперь в эфире мертвая тишина.
Видно, надолго.
— На сколько? — спросил Роберт.
— Может быть… может быть, ваши правнуки снова услышат радио, — ответил отец.
Он сидел понурившись, и детям передалось то, что он чувствовал: смирение, отчаяние, покорность.
Потом он опять вывел лодку на главный канал, и они продолжали путь.
Вечерело.
Солнце уже склонилось к горизонту; впереди простирались чередой мертвые города.
Отец говорил с сыновьями ласковым, ровным голосом.
Прежде он часто бывал сух, замкнут, неприступен, теперь же — они это чувствовали — папа будто гладил их по голове своими словами.
— Майкл, выбирай город.
— Что, папа?
— Выбирай город, сынок.
Любой город, какой тут нам подвернется.
— Ладно, — сказал Майкл.
— А как выбирать?
— Какой тебе больше нравится.
И ты, Роберт, и Тим тоже.
Выбирайте себе город по вкусу.
— Я хочу такой город, чтобы в нем были марсиане, — сказал Майкл.
— Будут марсиане, — ответил отец.
— Обещаю.
— Его губы обращались к сыновьям, но глаза смотрели на маму.
За двадцать минут они миновали шесть городов.
Отец больше не поминал про взрывы, теперь для него как будто важнее всего на свете было веселить сыновей, чтобы им стало радостно.
Майклу понравился первый же город, но его отвергли, решив, что поспешные решения — не самые лучшие.