Эд, познакомься с моими товарищами: Люстиг, Хинкстон!
Мой брат!
Они тянули, теребили друг друга за руки, потом обнялись.
— Эд!
— Джон, бездельник!
— Ты великолепно выглядишь, Эд! Но постой, как же так?
Ты ничуть не изменился за все эти годы.
Ведь тебе… тебе же было двадцать шесть, когда ты умер, а мне девятнадцать.
Бог ты мой, столько лет, столько лет — и вдруг ты здесь. Да что ж это такое?
— Мама ждет, — сказал Эдвард Блэк, улыбаясь.
— Мама?
— И отец тоже.
— Отец?
— Капитан пошатнулся, точно от сильного удара, и сделал шаг-другой негнущимися, непослушными ногами.
— Мать и отец живы?
Где они?
— В нашем старом доме, на Дубовой улице.
— В старом доме… — Глаза капитана светились восторгом и изумлением.
— Вы слышали, Люстиг, Хинкстон?
Но Хинкстона уже не было рядом с ними.
Он приметил в дальнем конце улицы свой собственный дом и поспешил туда.
Люстиг рассмеялся.
— Теперь вы поняли, капитан, что было с нашими людьми?
Их никак нельзя винить.
— Да… Да… — Капитан зажмурился.
— Сейчас я открою глаза, и тебя не будет.
— Он моргнул.
— Ты здесь!
Господи. Эд, ты великолепно выглядишь!
— Идем, ленч ждет.
Я предупредил маму.
— Капитан, — сказал Люстиг, — если я понадоблюсь, я — у своих стариков.
— Что?
А, ну конечно, Люстиг.
Пока.
Эдвард потянул брата за руку, увлекая его за собой.
— Вот и наш дом.
Вспоминаешь?
— Еще бы!
Спорим, я первый добегу до крыльца!
Они побежали взапуски.
Шумели деревья над головой капитана Блэка, гудела земля под его ногами.
В этом поразительном сне наяву он видел, как его обгоняет Эдвард Блэк, видел, как стремительно приближается его родной дом и широко распахивается дверь.
— Я — первый! — крикнул Эдвард.
— Еще бы, — еле выдохнул капитан, — я старик, а ты вон какой молодец.
Да ты ведь меня всегда обгонял! Думаешь, я забыл?
В дверях была мама — полная, розовая, сияющая.
За ней, с заметной проседью в волосах, стоял папа, держа в руке свою трубку.
— Мама, отец!
Он ринулся к ним вверх по ступенькам, точно ребенок.