Спендер переступил с ноги на ногу, поднял руку, вспоминая, на мгновение зажмурился, затем его тихий голос стал неторопливо произносить слова стихотворения, и все слушали его, не отрываясь:
Не бродить уж нам ночами,
Хоть душа любви полна,
И по-прежнему лучами Серебрит простор луна.
Город был пепельно-серый, высокий, безмолвный.
Лица людей обратились к лунам.
Меч сотрет железо ножен,
И душа источит грудь,
Вечный пламень невозможен,
Сердцу нужно отдохнуть.
Пусть влюбленными лучами
Месяц тянется к земле,
Не бродить уж нам ночами
В серебристой лунной мгле.
Земляне молча стояли в центре города.
Ночь была ясна и безоблачна.
Кроме свиста ветра — ни звука кругом.
Перед ними расстилалась площадь, и плиточная мозаика изображала древних животных и людей.
Они стояли и смотрели.
Биггс издал рыгающий звук.
Глаза его помутнели.
Руки метнулись ко рту, он судорожно глотнул, зажмурился, согнулся пополам. Густая струя наполнила рот и вырвалась, хлынула с плеском прямо на плиты, заливая изображения.
Так повторилось дважды. В прохладном воздухе разнесся кислый винный запах.
Никто не шевельнулся помочь Биггсу.
Его продолжало тошнить.
Мгновение Спендер смотрел на него, затем повернулся и пошел прочь. В полном одиночестве он шел по озаренным луной улицам города и ни разу не остановился, чтобы оглянуться на своих товарищей.
Они легли спать около четырех утра.
Вытянувшись на одеялах, закрыли глаза и вдыхали неподвижный воздух.
Капитан Уайлдер сидел возле костра, подбрасывая в него сучья.
Два часа спустя Мак-Клюр открыл глаза.
— Вы не спите, командир?
— Жду Спендера.
— Капитан слабо улыбнулся.
Мак-Клюр подумал.
— Знаете, командир, мне кажется, он не придет.
Сам не знаю почему, но у меня такое чувство. Не придет он.
Мак-Клюр повернулся на другой бок.
Огонь рассыпался трескучими искрами и потух.
Прошла целая неделя, а Спендер не появлялся.
Капитан разослал на поиски его несколько отрядов, но они вернулись и доложили, что не понимают, куда он мог деться.
Ничего, надоест шляться — сам придет.
И вообще он нытик и брюзга.
Ушел, и черт с ним!
Капитан промолчал, но записал все в корабельный журнал…
Однажды утром — это мог быть понедельник, или вторник, или любой иной марсианский день — Биггс сидел на краю канала, подставив лицо солнечным лучам и болтая ногами в прохладной воде.
Вдоль канала шел человек.
Его тень упала на Биггса.
Биггс открыл глаза.
— Будь я проклят! — воскликнул Биггс.
— Я последний марсианин, — сказал человек, доставая пистолет.