«Дайте мне ваше обмундирование и все, что на вас надето».
Я все отдал, он опять:
«Дайте пистолет». Подаю пистолет.
Тогда он говорит:
«А теперь пойдемте со мной и смотрите, что будет».
И марсианин пошел в лагерь, и вот он здесь.
— Не вижу никакого марсианина, — возразил Чероки.
— Очень жаль.
Спендер выхватил из кобуры пистолет.
Послышалось слабое жужжание.
Первая пуля поразила крайнего слева, вторая и третья — крайнего справа и того, что сидел посредине.
Кок испуганно обернулся от костра и был сражен четвертой пулей.
Он упал плашмя в огонь и остался лежать, его одежда загорелась.
Ракета стояла, залитая солнцем.
Три человека сидели за столом, и руки их неподвижно лежали возле тарелок, на которых остывал завтрак.
Один Чероки, невредимый, с тупым недоумением глядел на Спендера.
— Можешь пойти со мной, — сказал Спендер.
Чероки не ответил.
— Слышишь, я принимаю тебя в свою компанию.
— Спендер ждал.
Наконец к Чероки вернулся дар речи.
— Ты их убил, — произнес он и заставил себя взглянуть на сидящих напротив.
— Они это заслужили.
— Ты сошел с ума!
— Возможно.
Но ты можешь пойти со мной.
— Пойти с тобой — зачем? — вскричал Чероки, мертвенно бледный, со слезами на глазах.
— Уходи, убирайся прочь!
Лицо Спендера окаменело.
— Я-то думал, хоть ты меня поймешь.
— Убирайся!
— Рука Чероки потянулась за пистолетом.
Спендер выстрелил в последний раз.
Больше Чероки не двигался.
Зато покачнулся Спендер.
Он провел ладонью по потному лицу.
Он поглядел на ракету, и вдруг его начала бить дрожь.
Он едва не упал, настолько сильна была реакция.
Его лицо было лицом человека, который приходит в себя после гипноза, после сновидения.
Он сел, чтобы справиться с дрожью.
— Перестать! Сейчас же! — приказал он своему телу.
Каждая клеточка судорожно дрожала.
— Перестань!
Он сжал тело в тисках воли, пока не выдавил из него всю дрожь, до последнего остатка.
Теперь руки лежали спокойно на усмиренных коленях.
Он встал и с неторопливой тщательностью закрепил на спине ранец с продуктами.
На какую-то крохотную долю секунды его руки опять задрожали, но Спендер очень решительно скомандовал:
«Нет!», и дрожь прошла.
И он побрел прочь на негнущихся ногах и затерялся среди раскаленных красных гор. Один.
Полыхающее солнце поднялось выше в небе.