— Вы странный человек, — сказал Спендер, когда капитан зашагал вниз по тропе, навстречу теплому ветру.
Капитан наконец вернулся к своим запыленным людям, которые уже не чаяли его дождаться.
Он щурился на солнце и тяжело дышал.
— Выпить есть у кого? — спросил капитан.
Он почувствовал, как ему сунули в руку прохладную флягу.
— Спасибо.
Он глотнул.
Вытер рот.
— Ну, так, — сказал капитан.
— Будьте осторожны.
Спешить некуда, времени у нас достаточно.
С нашей стороны больше жертв быть не должно.
Вам придется убить его.
Он отказался пойти со мной добровольно.
Постарайтесь уложить его одним выстрелом.
Не превращайте в решето.
Надо кончать.
— Я раскрою ему его проклятую башку, — буркнул Сэм Паркхилл.
— Нет, только в сердце, — сказал капитан.
Он отчетливо видел перед собой суровое, полное решимости лицо Спендера.
— Его проклятую башку, — повторил Паркхилл.
Капитан швырнул ему флягу.
— Вы слышали мой приказ?
Только в сердце.
Паркхилл что-то буркнул себе под нос.
— Пошли, — сказал капитан.
Они снова рассыпались, перешли с шага на бег, затем опять на шаг, поднимаясь по жарким склонам, то ныряя в холодные, пахнущие мхом пещеры, то выскакивая на ярко освещенные открытые площадки, где пахло раскаленным камнем.
«Как противно быть ловким и расторопным, — думал капитан, — когда в глубине души не чувствуешь себя ловким и не хочешь им быть.
Подбираться тайком, замышлять всякие хитрости и гордиться своим коварством.
Ненавижу это чувство правоты, когда в глубине души я не уверен, что прав.
Кто мы, если разобраться?
Большинство?..
Чем не ответ: ведь большинство всегда непогрешимо, разве нет?
Всегда — и не может даже на миг ошибиться, разве не так?
Не ошибается даже раз в десять миллионов лет?..»
Он думал: «Что представляет собой это большинство и кто в него входит?
О чем они думают, и почему они стали именно такими, и неужели никогда не переменятся, и еще — какого черта меня занесло в это треклятое большинство?
Мне не по себе.
В чем тут причина: клаустрофобия, боязнь толпы или просто здравый смысл?
И может ли один человек быть правым, когда весь мир уверен в своей правоте?
Не будем об этом думать.
Будем ползать на брюхе, подкрадываться, спускать курок!
Вот так! И так!»
Его люди перебегали, падали, снова перебегали, приседая в тени, и скалили зубы, хватая ртом воздух, потому что атмосфера была разреженная, бегать в ней тяжело; атмосфера была разреженная, и им приходилось по пяти минут отсиживаться, тяжело дыша, — и черные искры перед глазами, — глотать бедный кислородом воздух, которым никак не насытишься, наконец, стиснув зубы, опять вставать на ноги и поднимать винтовки, чтобы раздирать этот разреженный летний воздух огнем и громом.
Спендер лежал там, где его оставил капитан, изредка стреляя по преследователям.
— Размажу по камням его проклятые мозги! — завопил Паркхилл и побежал вверх по склону.
Капитан прицелился в Сэма Паркхилла.
И отложил пистолет, с ужасом глядя на него.
— Что вы затеяли? — спросил он обессилевшую руку и пистолет.
Он едва не выстрелил в спину Паркхиллу.