— Здесь очень разреженная атмосфера.
Некоторые ее не переносят.
Вам, вероятно, придется возвратиться на Землю.
— Нет!
— Он сел, но в тот же миг в глазах у него потемнело, и Марс сделал под ним не меньше двух оборотов.
Ноздри расширились, он принудил легкие жадно пить ничто.
— Я свыкнусь.
Я останусь здесь!
Его оставили в покое: он лежал, дыша, словно рыба на песке, и думал: «Воздух, воздух, воздух.
Они хотят меня отправить отсюда из-за воздуха».
И он повернул голову, чтобы поглядеть на холмы и равнины Марса.
Присмотрелся и первое, что увидел: куда ни глянь, сколько ни смотри — ни одного дерева, ни единого.
Этот край словно сам себя покарал, черный перегной стлался во все стороны, а на нем — ничего, ни одной травинки.
«Воздух, — думал он, шумно вдыхая бесцветное нечто.
— Воздух, воздух…» И на верхушках холмов, на тенистых склонах, даже возле ручья — тоже ни деревца, ни травинки.
Ну конечно!
Ответ родился не в сознании, а в горле, в легких.
И эта мысль, словно глоток чистого кислорода, сразу взбодрила.
Деревья и трава.
Он поглядел на свои руки и повернул их ладонями вверх.
Он будет сажать траву и деревья.
Вот его работа: бороться против того самого, что может ему помешать остаться здесь.
Он объявит Марсу войну — особую, агробиологическую войну.
Древняя марсианская почва… Ее собственные растения прожили столько миллионов тысячелетий, что вконец одряхлели и выродились.
А если посадить новые виды?
Земные деревья — ветвистые мимозы, плакучие ивы, магнолии, величественные эвкалипты.
Что тогда?
Можно только гадать, какие минеральные богатства таятся в здешней почве — нетронутые, потому что древние папоротники, цветы, кусты, деревья погибли от изнеможения.
— Я должен встать! — крикнул он.
— Мне надо видеть Координатора!
Полдня он и Координатор проговорили о том, что растет в зеленом уборе.
Пройдут месяцы, если не годы, прежде чем можно будет начать планомерные посадки.
Пока что продовольствие доставляют с Земли замороженным, в летающих сосульках; лишь несколько любителей вырастили сады гидропонным способом.
— Так что пока, — сказал Координатор, — действуйте сами.
Добудем семян сколько можно, кое-какое снаряжение.
Сейчас в ракетах мало места.
Боюсь, поскольку первые поселения связаны с рудниками, ваш проект зеленых посадок не будет пользоваться успехом…
— Но вы мне разрешите?
Ему разрешили.
Выдали мотоцикл, он наполнил багажник семенами и саженцами, выезжал в пустынные долины, оставлял машину и шел пешком, работая.
Это началось тридцать дней назад, и с той поры он ни разу не оглянулся.
Оглянуться — значит пасть духом: стояла необычайно сухая погода, и вряд ли хоть одно семечко проросло.
Может быть, битва проиграна?
Четыре недели труда — впустую?
И он смотрел только вперед, шел вперед по широкой солнечной долине, все дальше от Первого Города, и ждал — ждал, когда же пойдет дождь.
…Он натянул одеяло на плечи; над сухими холмами пухли тучи.
Марс непостоянен, как время.
Пропеченные солнцем холмы прихватывал ночной заморозок, а он думал о богатой черной почве — такой черной и блестящей, что она чуть ли не шевелилась в горсти, о жирной почве, из которой могли бы расти могучие, исполинские стебли фасоли, и спелые стручки роняли бы огромные, невообразимые зерна, сотрясающие землю.
Сонный костер подернулся пеплом.
Воздух дрогнул: вдали прокатилась телега.