— Что тебе снилось?
Она молчала, вспоминая.
— Корабль.
Он снова спустился с неба, и из него вышел высокий человек и заговорил со мной. Он шутил, смеялся, и мне было хорошо.
Мистер К коснулся рукой колонны.
Окутанные паром струйки теплой воды вытеснили холодок из комнаты.
Лицо мистера К было бесстрастно.
— А потом, — продолжала она, — этот мужчина, у которого такое странное имя — Натаниел Йорк, сказал что я прекрасна, и… и поцеловал меня.
— Ха! — крикнул муж и отвернулся, играя желваками.
— Но это всего лишь сон.
— Ей стало весело.
— Ну и помалкивай про свои нелепые женские сны.
— Ты ведешь себя, как ребенок.
— Она откинулась на последние клочья химического тумана.
Мгновение спустя тихо рассмеялась.
— Я еще что-то вспомнила, — призналась она.
— Ну, что, говори, что! — вскричал муж.
— Илл, ты такой раздражительный!
— Говори! — потребовал он.
— У тебя не должно быть секретов от меня!
На нее смотрело сверху его мрачное, суровое лицо.
— Я никогда не видела тебя таким, — ответила Илла, ей было и страшно и забавно.
— Ничего такого не было, просто этот Натаниел Йорк сказал… словом, он сказал мне, что увезет меня на своем корабле, увезет на небеса, возьмет меня с собой на свою планету.
Конечно, чепуха…
— Вот именно, чепуха! — Он едва не сорвал голос.
— Ты бы послушала себя со стороны: заигрывать с ним разговаривать с ним, петь с ним, и так всю ночь напролет, о боги! Послушала бы себя!
— Илл!
— Когда он сядет?
Где он опустится на своем проклятом корабле?
— Илл, не повышай голос.
— К черту мой голос! — он в гневе наклонился на и ней.
— В этом твоем сне… — он стиснул ее запястье, — корабль сел в Зеленой долине, да?
Отвечай!
— Ну, в долине…
— Сел сегодня, под вечер, да? — не унимался он.
— Да, да, кажется, так. Но это же только сон!
— Ладно. — Он сердито отбросил ее руку. — Хорошо, что ты не лжешь!
Я слышал все, что ты говорила во сне, каждое слово.
Ты сама назвала и долину, и время.
Тяжело дыша, он побрел между колоннами, будто ослепленный молнией.
Постепенно его дыхание успокоилось.
Она не отрывала от него глаз — уж не сошел ли он с ума!..
Наконец встала и подошла к нему.
— Илл, — прошептала она.
— Ничего, ничего…
— Ты болен.
— Нет.
— Он устало, через силу улыбнулся.
— Ребячество, только и всего.
Прости меня, дорогая.