— Я вам говорю, вымерли.
Я сам видел трупы.
Почерневшие тела в комнатах, во всех домах, и все мертвые.
Тысячи тел.
— Что за вздор, мы живы!
— Мистер, всех ваших скосила эпидемия.
Странно, что вам это неизвестно.
Вы каким-то образом спаслись. — Я не спасся, не от чего мне было спасаться.
О чем это вы говорите?
Я еду на праздник у канала возле Эниальских Гор.
И прошлую ночь был там.
Вы разве не видите город?
— Марсианин вытянул руку, показывая.
Томас посмотрел и увидел развалины.
— Но ведь этот город мертв уже много тысяч лет!
Марсианин рассмеялся.
— Мертв?
Я ночевал там вчера!
— А я его проезжал на той неделе, и на позапрошлой неделе, и вот только что, там одни развалины!
Видите разбитые колонны?
— Разбитые?
Я их отлично вижу в свете луны.
Прямые, стройные колонны.
— На улицах ничего, кроме пыли, — сказал Томас.
— Улицы чистые!
— Каналы давно высохли, они пусты.
— Каналы полны лавандового вина!
— Город мертв.
— Город жив! — возразил марсианин, смеясь еще громче.
— Вы решительно ошибаетесь.
Видите, сколько там карнавальных огней?
Там прекрасные челны, изящные, как женщины, там прекрасные женщины, изящные, как челны, женщины с кожей песочного цвета, женщины с огненными цветками в руках.
Я их вижу, вижу, как они бегают вон там, по улицам, такие маленькие отсюда.
И я туда еду, на праздник, мы будем всю ночь кататься по каналу, будем петь, пить, любить. Неужели вы не видите?
— Мистер, этот город мертв, как сушеная ящерица.
Спросите любого из наших.
Что до меня, то я еду в Грин-Сити — новое поселение на Иллинойском шоссе, мы его совсем недавно заложили.
А вы что-то напутали.
Мы доставили сюда миллион квадратных футов досок лучшего орегонского леса, несколько десятков тонн добрых стальных гвоздей и отгрохали два поселка — глаз не оторвешь.
Как раз сегодня спрыскиваем один из них.
С Земли прилетают две ракеты с нашими женами и невестами.
Будут народные танцы, виски…
Марсианин встрепенулся.
— Вы говорите — в той стороне?
— Да, там, где ракеты.
— Томас подвел его к краю бугра и показал вниз.
— Видите?
— Нет.
— Да вон же, вон, черт возьми!
Такие длинные, серебристые штуки.