Ты подписал его, вот твой крестик, видишь?
Отвечай.
— Я не подписывал, мистер Тис.
— Парень весь трясся.
— Кто угодно может поставить крестик.
— Слушай, Силли.
Контракт:
«Я обязуюсь работать на мистера Сэмюэля Тиса два года, начиная с 15 июля 2001 года, а если захочу уволиться, то заявлю об этом за четыре недели и буду продолжать работать, пока не будет подыскана замена».
Вот, — Тис стукнул ладонью по бумаге, его глаза блестели.
— А будешь артачиться, пойдем в суд.
— Я не могу! — вскричал парень; по его щекам покатились слезы.
— Если я не уеду сегодня, я не уеду никогда.
— Я отлично тебя понимаю, Силли, да-да, и сочувствую тебе.
Но ничего, мы будем хорошо обращаться с тобой, парень, хорошо кормить.
А теперь ступай и берись за работу, и выкинь из головы всю эту блажь, понял?
Вот так, Силли.
— Тис мрачно ухмыльнулся и потрепал его по плечу.
Парень повернулся к старикам, сидящим на веранде.
Слезы застилали ему глаза.
— Может… может, кто из этих джентльменов… Мужчины под навесом, истомленные зноем, подняли головы, посмотрели на Силли, потом на Тиса.
— Это как же понимать: ты хочешь, чтобы твое место занял белый? — холодно спросил Тис.
Дед Квортэрмэйн поднял с колен красные руки.
Он задумчиво поглядел в даль и сказал:
— Слышь, Тис, а как насчет меня?
— Что?
— Я берусь работать вместо Силли.
Остальные притихли.
Тис покачивался на носках.
— Дед… — произнес он предостерегающе.
— Отпусти парня, я почищу, что надо.
— Вы… в самом деле, взаправду?
— Силли подбежал к деду. Он смеялся и плакал одновременно, не веря своим ушам.
— Конечно.
— Дед, — сказал Тис, — не суй свой паршивый нос в это дело.
— Не держи мальца, Тис.
Тис подошел к Силли и схватил его за руку.
— Он мой.
Я запру его в задней комнате до ночи.
— Не надо, мистер Тис!
Парень зарыдал.
Горький плач громко отдавался под навесом.
Темные веки Силли набухли.
На дороге вдали появился старенький, дребезжащий «форд», увозивший последних цветных.
— Это мой, мистер Тис. О, пожалуйста, прошу вас, ради бога!
— Тис, — сказал один из мужчин, вставая, — пусть уходит.
Второй поднялся.
— Я тоже за это.
— И я, — вступил третий.
— К чему это?
— Теперь заговорили все.