Правда, мама-то знает, кто я, — догадалась, как и вы.
Мне кажется, они все догадались, только не хотят спрашивать.
Провидению не задают вопросов.
Если действительность недоступна, чем плоха тогда мечта?
Пусть я не та, которую они потеряли, для них я даже нечто лучшее — идеал, созданный их мечтой.
Передо мной теперь стоит выбор: либо причинить боль им, либо вашей жене.
— У них большая семья, их пятеро.
Им легче перенести утрату!
— Прошу вас, — голос дрогнул, — я устала.
Голос старика стал тверже
— Ты должен пойти со мной.
Я не могу снова подвергать Энн такому испытанию.
Ты наш сын.
Ты мой сын, ты принадлежишь нам.
— Не надо, пожалуйста!
— Тень на балконе трепетала.
— Тебя ничто не связывает с этим домом и его обитателями!
— О, что вы делаете со мной!
— Том, Том, сынок, послушай меня.
Вернись к нам скорей, ну, спустись по этим лианам.
Пошли, Энн ждет, у тебя будет настоящий дом, все, чего ты захочешь.
Лафарж не отрывал пристального взгляда от балкона, желая, желая, чтобы свершилось…
Тени колыхались, шелестели лианы.
Наконец тихий голос произнес:
— Хорошо, отец.
— Том!
В свете луны вниз по лианам скользнула юркая мальчишеская фигурка. Лафарж поднял руки — принять ее.
В окнах вверху вспыхнуло электричество.
Чей-то голос вырвался из-за узорной решетки.
— Кто там?
— Живей, парень!
Еще свет, еще голоса.
— Стой, я буду стрелять!
Винни, ты цела?
Топот спешащих ног…
Старик и мальчик пустились бежать через сад.
Раздался выстрел.
Пуля ударила в стену возле самой калитки.
— Том, ты — в ту сторону! Я побегу сюда, запутаю их.
Беги к каналу, через десять минут встретимся там! Давай!
Они побежали в разные стороны.
Луна скрылась за тучей.
Старик бежал в полной темноте.
— Энн, я здесь!
Она, дрожа, помогла ему спуститься в лодку.
— Где Том?
— Сейчас прибежит.
Они смотрели на тесные улочки и спящий город.
Еще появлялись запоздалые прохожие: полицейский, ночной сторож, пилот ракеты, одинокие мужчины, идущие домой после ночного свидания, четверо мужчин и женщин, которые, смеясь, вышли из бара… Где-то приглушенно звучала музыка.
— Почему его нет? — спросила мать.