Слава богу, свое дело завел, а они все еще солдатскую лямку тянут.
Мы будем тысячи загребать, Эльма, тысячи!
Жена смотрела на него и молчала.
— Куда девался капитан Уайлдер? — спросила она наконец.
— Твой начальник, который убил этого типа, ну, что задумал всех землян перебить — как его фамилия?..
— Этого психа-то? Спендер.
Чистоплюй проклятый.
Да, насчет капитана Уайлдера… На Юпитер полетел, говорят.
С повышением, так сказать.
Сдается мне, Марс и ему тоже в голову ударил.
Раздражительный больно стал, не дай бог.
Лет через двадцать вернется с Юпитера и Плутона, если повезет.
Будет знать, как трепать языком.
Вот так-то — он там от мороза сдыхает, а я тут, смотри, что наворочал! Местечко-то какое!
Два заброшенных шоссе встречались здесь и вновь расходились, исчезая во мраке.
У самого перекрестка Сэм Паркхилл воздвиг из вздувшегося заклепками алюминия сооружение, залитое ослепительным белым светом и дрожащее от рева автомата-радиолы.
Он нагнулся, чтобы поправить окаймляющий дорожку бордюр из битого стекла.
Стекло он выломал в старинных марсианских зданиях в горах.
— Лучшие горячие сосиски на двух планетах!
Первый торговец сосисками на Марсе!
Лук, перец, горчица — все лучшего качества!
Что-что, а растяпой меня не назовешь!
Вот вам две магистрали, вон мертвый город, а вон там рудники.
Грузовики из 101 Сеттльмента будут идти мимо нас двадцать четыре часа в сутки.
Скажешь, плохое я место выбрал?
Жена разглядывала свои ногти.
— Ты думаешь, эти десять тысяч новых ракет с рабочими прилетят на Марс? — сказала она наконец.
— Не пройдет и месяца, — уверенно ответил он.
— Чего ты кривишься?
— Не очень-то я полагаюсь на эту публику, там, на Земле, — ответила она.
— Вот когда сама увижу десять тысяч ракет и сто тысяч мексиканцев и китайцев, тогда и поверю.
— Покупателей, — он посмаковал это слово.
— Сто тысяч голодных клиентов!
— Только бы не было атомной войны, — медленно произнесла жена, глядя на небо.
— Эти атомные бомбы мне покою не дают.
Их уже столько накопилось на Земле, всякое может случиться.
Сэм только фыркнул в ответ и продолжал подметать.
Уголком глаза он уловил голубое мерцание.
Что-то бесшумно парило в воздухе за его спиной.
Он услышал голос жены:
— Сэм, тут к тебе приятель явился.
Сэм повернулся и увидел качающуюся на ветру маску.
— Опять пришел!
— Сэм взял метлу наперевес.
Маска кивнула.
Она была сделана из голубоватого стекла и венчала тонкую шею, ниже которой развевалось одеяние из тончайшего желтого шелка.
Из шелка торчали две серебряные руки, прозрачные, как сетка.
На месте рта у маски была узкая прорезь, из нее вырывались мелодичные звуки, а руки, маска, одежда то всплывали вверх, то опускались.
— Мистер Паркхилл, я опять пришел поговорить с вами, — произнес голос из-под маски.
— Тебе же сказано, чтобы духу твоего здесь не было! — гаркнул Сэм.