Он уже собирался проститься, и тут она потянулась к нему.
Но не властно потянулась, не с желанием соблазнить, а с тоской и смирением.
Мартин был бесконечно тронут.
Его природное великодушие взяло верх.
Он обнял Лиззи и поцеловал, и знал: ничто на свете не могло быть искренней и чище ее ответного поцелуя.
– Господи! – сквозь слезы выговорила она. – Я хоть сейчас умру за тебя!
Хоть сейчас!
И внезапно оторвалась от него и взбежала на крыльцо.
У Мартина увлажнились глаза.
«Мартин Иден, – сказал он себе. – Ты не скот, ты проклятый ницшеанец.
Ты должен был бы на ней жениться, и тогда это трепещущее сердце до краев наполнилось бы счастьем.
Но не можешь ты, не можешь!
Позор!»
"Бродяга старый, что бубнит про язву, – пробормотал Мартин, вспомнив строки Хенли. – Людская жизнь– ошибка и позор.
Да, так и есть, ошибка и позор".
Глава 43
«Позор солнца» вышел в свет в октябре.
Когда Мартин разрезал шнурок срочной бандероли и шесть авторских экземпляров, посланных редакцией, упали на стол, глубокая печаль охватила его.
Он подумал о том, как неистово ликовал бы, случись это всего несколько месяцев назад, и как далеко от ликования нынешнее холодное равнодушие.
Его книга, первая его книга– а сердце не забилось чаще, и на душе одна лишь печаль.
Теперь выход книги почти ничего не значит.
Разве что будут кое-какие деньги, но и к деньгам он равнодушен.
Мартин понес один экземпляр в кухню и подарил Марии.
– Эта я написал, – объяснил он, желая рассеять ее недоумение. – Написал вон в той комнате, и я считаю, мне помогал твой овощной суп.
Возьми книгу.
Она твоя.
Пускай она напоминает тебе обо мне.
Мартин не хвастал, не рисовался.
Просто ему хотелось ее порадовать – пускай гордится им, пускай знает, что не зря так долго верила в него.
Мария положила книгу на семейную Библию в комнате для гостей.
Теперь это святыня, ведь эту книгу сочинил ее постоялец, это – символ дружбы.
Книга смягчила удар от того, что прежде он был рабочим в прачечной, и хотя Мария не могла понять ни строчки, она знала, что каждая строчка замечательная.
Эта простая женщина, только и знающая прозу жизни да тяжкий труд, была щедро одарена талантом веры и верности.
Так же равнодушно, как взял он в руки отпечатанный
«Позор солнца», читал Мартин рецензии, которые каждую неделю присылало ему бюро вырезок.
Книга явно имеет успех.
Значит, у него станет больше золота.
Он сможет устроить будущее Лиззи, исполнить все свои обещания, и хватит еще и на то, чтобы возвести крытый пальмовыми листьями дворец.
Осторожные издатели «Синглтри, Дарнли и Ко» выпустили в свет полторы тысячи экземпляров, но после первых же рецензий стали печатать второе издание двойным тиражом, и не успело еще оно разойтись, заказали третье– в пять тысяч экземпляров.
Одна лондонская фирма по телеграфу договорилась об английском издании, а вслед за ней тотчас стало известно, что во Франции, в Германии и в Скандинавии готовятся переводы.
Трудно было бы выбрать более подходящее время для нападения на школу Метерлинка.
Завязалась яростная полемика.
Сейлиби и Геккель, в кои-то веки оказавшись заодно, поддерживали и защищали «Позор солнца», Крукс и Уоллес заняли противоположную позицию, а сэр Оливер Лодж пытался сформулировать промежуточную точку зрения, которая совпадала бы с его космическими теориями.
Последователи Метерлинка объединились под знаменем мистицизма.
Весь мир хохотал, читая серию якобы беспристрастных эссе Честертона, посвященных этой теме, и все вместе едва не испустили дух, когда по ним выпалил из всех орудий Джордж Бернард Шоу.
Нечего и говорить, что в бой ринулось множество и не столь прославленных знаменитостей, и от пыли, пота и шума было не продохнуть.
"Невиданный случай, – писали Мартину «Синглтри, Дарнли и Ко». – Впервые критически-философский этюд раскупают как роман.
Вы попали в самую точку, и все сопутствующие обстоятельства оказались непредвиденно благоприятными.
Можете нимало не сомневаться, что мы куем железо, пока горячо.
В Соединенных Штатах и в Канаде продано уже свыше сорока тысяч экземпляров, и печатается новое издание в двадцать тысяч экземпляров.