Но Джо слишком полон жизни.
Его громогласное жизнелюбие отзывалось болью в душе Мартина, мучительно бередило усталые чувства.
И когда Джо напомнил, что они собирались надеть боксерские перчатки и помериться силами, Мартин чуть не взвыл.
– Смотри, Джо, заведи в своей прачечной такие правила, какие придумал тогда в Горячих ключах, – сказал Мартин. – Чтоб без сверхурочной работы.
И без ночной… У катков никаких детей.
Детей вообще на работу не ставь.
И платить по справедливости.
Джо кивнул, вытащил записную книжку.
– Вот гляди.
Я перед завтраком сидел над этими правилами. Чего про них скажешь?
Он прочел их вслух, и Мартин одобрил их, с досадой при этом думая, когда же Джо наконец уйдет.
Под вечер Мартин проснулся.
Медленно пришел в себя.
Оглядел комнату.
Видно, когда он задремал, Джо тихонько ускользнул.
Очень мило с его стороны, подумал Мартин.
Закрыл глаза и опять уснул.
В последующие дни Джо был поглощен хлопотами в своей новой прачечной и не слишком ему докучал; а газеты сообщили, что Мартин взял билет на «Марипозу», только накануне отплытия.
Однажды в нем затрепыхался инстинкт самосохранения, он пошел к врачу, и тот тщательно его обследовал.
Все оказалось в полном порядке.
Сердце и легкие просто великолепные.
Насколько мог судить доктор, все органы были в норме и работали нормально.
– Вы здоровы, мистер Иден, – сказал доктор, – совершенно здоровы.
Вы в прекрасной форме.
Признаюсь, я завидую вашему организму.
Здоровье превосходное.
Какова грудная клетка!
В ней и в вашем. желудке секрет вашего замечательного здоровья.
Такой крепыш – один на тысячу… на десять тысяч, Если не вмешается какой-нибудь несчастный случай, вы проживете до ста лет.
И Мартин понял, что Лиззи правильно поставила диагноз.
Тело у него в порядке.
Неладно с «мыслительной машинкой», и тут одно лечение – отправиться в Южные моря.
Но вот беда, сейчас, накануне отплытия, у него пропала охота пускаться в путь.
Южные моря пленяли не больше, чем буржуазная цивилизация.
Предстоящее отплытие не радовало, а мысль о физических усилиях, которые тут потребуются, ужасала.
Окажись он уже на борту, ему бы полегчало.
Последний день был тяжким испытанием для Мартина.
Прочитав в утренних газетах о его отъезде, Бернард Хиггинботем с Гертрудой и всем семейством явились прощаться, пришли и Герман Шмидт с Мэриан.
Да еще надо было закончить какие-то дела, оплатить счета, вытерпеть бесконечную череду репортеров.
С Лиззи Конноли он наскоро простился у дверей вечерней школы и поспешил прочь.
В гостинице он застал Джо– тот весь день был занят в прачечной и только теперь сумел вырваться.
Это была последняя капля, но Мартин вцепился в ручки кресла и с полчаса разговаривал со старым приятелем и слушал его.
– Ты не привязан к этой прачечной, Джо, так и. знай.
Никаких таких обязательств у тебя нет.
Можешь в любую минуту ее продать, а деньги растранжирить.
Как только она тебе опротивеет и захочется побродяжить, бросай все и шагай.
Живи как душе угодно.
Джо только головой покачал.
– Нет уж, спасибо, Март, я свое отшагал.
Бродяжить хорошо, да есть одна загвоздка– девчонки.