Нового рая он не обрел, а теперь нет возврата и к старому.
Он силился расшевелить себя и хоть чем-то заинтересоваться.
Подошел к столу младших корабельных чинов и рад был унести ноги.
Заговорил со свободным от вахты старшиной-рулевым, неглупым малым, и тот сразу же стал развивать социалистические идеи и всучил Мартину пачку листовок и брошюрок.
Мартин слушал человека, разъясняющего ему рабскую мораль, и, слушая, лениво думал о своем ницшеанстве.
Но чего она стоит, в конце концов, эта философия Ницше?
Вспомнилась одна из безумных идей Ницше– безумец усомнился в самом существовании истины.
И как знать?
Возможно, Ницше был прав.
Возможно, истины нет ни в чем, нет истины и в самой истине и это понятие – истина – просто выдумка.
Но он быстро устал размышлять, с удовольствием опять уселся в шезлонг и задремал.
Так маялся он на корабле, а впереди ждала новая маета.
Что будет, когда корабль пристанет к Таити?
Придется сойти на берег.
Прядется заказывать товары, искать шхуну, которая доставит его на Маркизы, делать тысячи дел, одна мысль о которых приводит в отчаяние.
Всякий раз как он набирался мужества и заставлял себя подумать, он понимал, что стоит на краю гибели.
В сущности, он вступает в Долину теней, и, что самое страшное, смерть его не страшит.
Если бы он боялся, он устремился бы к жизни.
Но он не боится и потому погружается все глубже в царство теней.
Все прежние радости уже не радуют.
«Марипоза» была теперь на краю северо-восточных пассатов, и пьянящий ветер, налетая, раздражал Мартина.
И уклоняясь, от настойчивых ласк друга давних дней и ночей, он переставил шезлонг.
В день, когда «Марипоза» вошла в тропики, Мартину стало совсем невмоготу.
Он больше не спал.
Он пресытился сном, и теперь волей-неволей приходилось бодрствовать и переносить слепящий свет жизни.
Он беспокойно бродил по кораблю.
Воздух был липкий и влажный, а налетавший дождь не приносил свежести.
Жить было больно.
Мартин шагал по палубе, пока это не стало слишком мучительно, тогда он опустился в шезлонг, долго сидел, потом через силу встал и опять принялся шагать взад-вперед.
Заставил себя наконец дочитать журнал и отобрал в корабельной библиотеке несколько томиков стихов.
Но стихи не увлекли его, и опять он пошел бродить.
После ужина он допоздна оставался на палубе, но это не помогло – когда он спустился к себе в каюту, уснуть не удалось.
Привычный способ отдохнуть от жизни ему изменил.
Это было уже слишком.
Мартин включил свет и попытался читать.
Среди взятых в библиотеке книг был томик Суинберна.
Мартин лежал и просматривал его и вдруг поймал себя на том, что читает с интересом.
Он дочитал строфу, стал было читать дальше и снова вернулся к той же строфе.
Потом положил раскрытую книгу на грудь, переплетом вверх, и задумался.
Вот оно… то самое! странно, как же он раньше не додумался!
Вот в чем весь смысл; все время его сносило в этом направлении, и теперь Суинберн показал, что это и есть верный выход.
Ему нужен покой, и покой ждет совсем близко.
Мартин посмотрел на открытый иллюминатор.
Да, он достаточно широк.
Впервые за долгие недели в нем всколыхнулась радость.
Наконец-то он знает, как исцелиться от всех недугов.
Он опять взял книгу и медленно прочел вслух:
Надежды и тревоги Прошли, как облака, Благодарим вас, боги, Что жить нам не века. Что ночь за днем настанет, Что мертвый не восстанет, Дойдет и в море канет Усталая река.
Опять он посмотрел на открытый иллюминатор.
Суинберн дал ему ключ.