– Привет! – сказал он.
Это вышло само собой – сколько раз все так и начиналось при подобных случайных встречах.
Да и как было не сказать.
Присущая ему широта натуры, терпимость и доброжелательность не дали бы поскупиться на такую малость.
Черноглазая девушка приветливо улыбнулась, довольная и явно готовая остановиться, а подружка, держа ее под руку, хихикнула и тоже явно не прочь была задержаться.
Он поспешно соображал.
Вдруг Руфь выйдет и увидит, что он разговаривает с ними, это не годится.
Он круто повернулся и естественно, будто так и надо, зашагал рядом с черноглазой.
Теперь-то он не был неловким, и язык не прилипал к гортани.
Он чувствовал себя в своей тарелке, распрекрасно шутил, сыпал жаргонными словечками, острил – все, как и положено поначалу при таких вот знакомствах и быстротечных романах..
На углу, где почти весь людской поток двинулся прямо, он хотел свернуть.
Но черноглазая пошла следом, ухватила его за руку повыше локтя и, увлекая за собой подругу, крикнула:
– Постой, Билл!
Куда помчался?
Чего это ты вдруг – решил, что ль, избавиться от нас?
Он со смехом остановился и обернулся к ним.
Видно было, как позади них под фонарями движется толпа.
А здесь темнее и можно незамеченным увидеть, как мимо пройдет Руфь.
Должна пройти, ведь это дорога к ее дому.
– Как ее звать? – спросил он ту, что хихикала, кивнув на черноглазую.
– У ней спроси, – прыснула она в ответ.
– Так как– же? – повернувшись к черноглазой, спросил он.
– А ты сам еще не назвался, – возразила, она.
– А ты не спрашивала, – Мартин улыбнулся. – Зато сразу попала в точку.
Я и есть Билл, право слово.
– Прямо уж! – Она глянула ему в глаза горячо, призывно. – Ну, по-честному, как тебя?
И опять заглянула в глаза… Вся извечная женская суть красноречиво выразилась в этом взгляде.
И он без труда разгадал ее, и уже знал наверняка, что, едва он пойдет в наступление, она начнет застенчиво, мягко уклоняться, готовая в любую минуту дать обратный ход, окажись он недостаточно напорист.
И потом, все-таки он живой человек, не мог он не ощутить, как она привлекательна, и, конечно же, ее внимание льстило мужскому тщеславию.
Да, он отлично понимал эту игру; знал таких девчонок как свои пять пальцев.
Добропорядочные, по меркам их среды, она тяжко трудятся, получают гроши и, презирая возможность себя продать, чтобы зажить полегче, робко мечтают о крупице счастья в пустыне жизни, а впереди, в будущем, борьба двух возможностей: беспросветный тяжкий труд или черная пропасть последнего падения, куда путь короче, хотя платят больше.
– Билл, – ответил Мартин и кивнул в подтверждение. – Верное слово, Билл и есть.
– Не разыгрываешь? – допытывалась она.
– Никакой он не Билл, – встряла ее подруга.
– А ты почем знаешь? – спросил он. – Ты ж меня раньше в глаза не видала.
– А мне и так видать, заливаешь, – был ответ.
– По-честному, Билл, как тебя звать-то? – спросила черноглазая.
– Сойдет хоть Билл, – признался он.
Она игриво ткнула его в плечо.
– Я ж знала, врешь, а все одно, ты славный парень.
Он поймал ее зовущую руку и ощутил на ладони знакомые рубцы и меты,
– Когда с консервного ушла? – спросил он.
– А ты почем знаешь?
Да он мысли угадывает! – в один голос воскликнули девушки.
Он вел с ними бессмысленный разговор, обычный между теми, кто не умеет мыслить, а перед его внутренним взором высились библиотечные полки, хранящие вековечную мудрость человечества.
С горечью улыбнулся он этой несообразности, и его одолели сомнения.
Но меж тем, что он видел внутренним зрением, и шутливой болтовней он успевал следить за текущей мимо толпой из театра.
И вот он увидел Ее в свете фонарей, между братом и незнакомым молодым человеком в очках, и сердце у него упало.
Так долго ждал он этой минуты.
Он успел заметить что-то светлое, пушистое, что укрывало ее царственную головку, заметил благородство линий ее укутанной фигурки, изящество ее осанки и руки, которая слегка приподняла юбку; и вот уже ее не видно, а перед ним девушки с консервной фабрики с их безвкусными попытками принарядиться, с безнадежными потугами сохранить опрятность, в дешевых платьях, с дешевыми лентами, с дешевенькими кольцами на пальцах.