Бродягой быть куда лучше, чем ломовой лошадью.
Поживешь, парень!
Ты ж еще никогда и не жил.
– Нет, я раз в больнице лежал, – возразил Джо. – Во была красота.
Тифом хворал… я тебе не рассказывал?
Мартин переправил в телеграмме, что расчет берут двое, а не один. А Джо меж тем продолжал:
– Про выпивку в больнице и думать забыл.
Чудно, правда?
Ну, а работаешь весь день как вол, тут уж без выпивки нельзя.
Примечал, как повара напиваются? Жуть!.. И пекари тоже.
Такая у них работа.
Им без выпивки никак нельзя..
Слышь, дай-ка я заплачу половину за телеграмму.
– Давай бросим жребий, – предложил Мартин.
– Подходи все, пей, – позвал Джо, вместе с Мартином кидая на мокрую стойку игральные кости.
В понедельник утром Джо был вне себя от радостного волнения.
Не замечал, что разламывается голова, нисколько не думал о работе.
Стада мгновений ускользали и терялись, а беспечный пастух смотрел в окно на солнце и на деревья.
– Ты только глянь! – восклицал он. – Это ж все мое!
Задаром!
Захочу– разлягусь вон там, под деревьями, и просплю хоть тыщу лет.
Март, слышь, Март, давай кончать мороку.
На кои ждать?
Вон оно, раздолье, там спину гнуть не надо, у меня туда билет… и никакого тебе обратного, черт меня подери!
Через несколько минут, наполняя тележку грязным бельем, для стиральной машины, Джо заметил сорочку управляющего гостиницы.
Джо знал его метку, и вдруг его осенило: свободен! – и он возликовал, бросил сорочку на пол и принялся топтать ее.
– Тебя бы эдак, тебя, чертова немчура! – заорал он. – Тебя, тебя самого, вот так вот!
На тебе, на тебе, на, вот тебе, будь ты проклят!
Эй, держите меня!
Держите!
Мартин со смехом оттащил его к стиральной машине.
Во вторник вечером прибыли новые рабочие, и до конца недели пришлось их обучать, натаскивать.
Джо сидел в прачечной и объяснял, что и как надо, а работать не работал.
– Пальцем не шевельну, – объявил он. – Пальцем не шевельну!
Пускай хоть нынче увольняют, только тогда и обучать не стану, враз уйду.
Хватит с меня, наработался!
Буду теперь в товарных вагонах раскатывать да в тенечке дремать.
А вы пошевеливайтесь, вы, рабочая скотинка!
Во-во.
Валяйте. Надрывайтесь!
До седьмого поту!
А помрем, сгнием, что вы, что я, так не все ль равно, как живешь-то?.. Ну?
Вы мне скажите… не все ль равно, в конце-то концов?
В субботу они получили жалованье, и пришла пора Джо с Мартином расставаться.
– Видать, нечего и просить тебя, все одно не передумаешь, не пойдешь со мной бродяжить? – Погрустнев, спросил Джо.
Мартин покачал головой.
Он стоял подле велосипеда, готовый тронуться в путь.
Они пожали друг другу руки, и Джо на миг задержал руку Мартина.
– Мы еще повстречаемся, Март, – сказал он. – Вот ей-ей.
Нутром чую.