Но в ту самую минуту, когда я уже наклонился, чтобы войти, у меня мелькнула внезапная мысль.
Я сразу понял нехитрый замысел морлоков.
С трудом удерживаясь от смеха, я перешагнул через бронзовый порог и направился к Машине Времени.
К своему удивлению, я видел, что она была тщательно смазана и вычищена.
Впоследствии мне пришло в голову, что морлоки даже разбирали машину на части, стараясь своим слабым разумом понять ее назначение.
И пока я стоял и смотрел на свою машину, испытывая удовольствие при одном прикосновении к ней, случилось то, чего я ожидал.
Бронзовые панели скользнули вверх и с треском закрылись.
Я попался.
Так, по крайней мере, думали морлоки.
Эта мысль вызвала у меня только веселый смех.
Они уже бежали ко мне со своим противным хихиканьем.
Сохраняя хладнокровие, я чиркнул спичкой.
Мне оставалось только укрепить рычаги и умчаться от них, подобно призраку.
Но я упустил из виду одно маленькое обстоятельство.
Это были отвратительные спички, которые зажигаются только о коробки.
Куда по девалось мое спокойствие!
Маленькие, гадкие твари уже окружили меня.
Кто-то прикоснулся ко мне.
Отбиваясь рычагами, я полез в седло.
Меня схватила чья-то рука, потом еще и еще.
Мне пришлось с трудом вырывать рычаги из цепких пальцев и в то же время ощупывать гнезда, в которых они крепились.
Один раз морлоки вырвали у меня рычаг.
Когда он выскользнул из моих рук, мне пришлось, чтобы найти его на полу в темноте, отбиваться от них головой. Черепа морлоков трещали под моими ударами.
Мне кажется, эта последняя схватка была еще упорнее, чем битва в лесу.
В конце концов я укрепил рычаги и повернул их.
Цепкие руки соскользнули с моего тела.
Темнота исчезла из моих глаз.
Вокруг не было ничего, кроме туманного света и шума, о которых я уже вам говорил.
14. Новые видения
Я уже рассказывал о болезненных и муторных ощущениях, которые вызывает путешествие по Времени.
Но на этот раз я к тому же плохо сидел в седле, неловко свесившись набок.
Не знаю, долго ли я провисел таким образом, не замечая, как моя Машина дрожит и раскачивается. Когда я пришел в себя и снова посмотрел на циферблаты, то был поражен.
На одном из циферблатов отмечались дни, на другом тысячи, на третьем миллионы и на четвертом миллиарды дней.
Оказалось, что вместо того, чтобы повернуть рычаги назад, я привел их в действие таким образом, что Машина помчалась вперед, и, взглянув на указатели, я увидел, что стрелка, отмечающая тысячи дней, вертелась с быстротой секундной стрелки, — я уносился в Будущее.
По мере движения все вокруг начало принимать какой-то необыкновенный вид.
Дрожащая серая пелена стала темнее; потом снова — хотя я все еще продолжал двигаться с невероятной скоростью — началась мерцающая смена ночи и дня, обычно указывавшая на не очень быстрое движение Машины. Это чередование становилось все медленнее и отчетливее.
Сначала я очень удивился.
День и ночь уже не так быстро сменяли друг друга. Солнце тоже постепенно замедляло свое движение по небу, пока наконец мне не стало казаться, что сутки тянутся целое столетие.
В конце концов над землей повисли сумерки, которые лишь но временам прорывались ярким светом мчавшейся по темному небу кометы.
Красная полоса над горизонтом исчезла; солнце больше не закатывалось — оно просто поднималось и опускалось на западе, становясь все более огромным и кровавым.
Луна бесследно исчезла.
Звезды, медленно описывавшие свои круговые орбиты, превратились из сплошных полосок света в отдельные, ползущие по небу точки.
Наконец, незадолго до того, как я остановился, солнце, кровавое и огромное, неподвижно застыло над горизонтом; оно походило на огромный купол, горевший тусклым светом и на мгновения совершенно потухавший.
Один раз оно запылало прежним своим ярким огнем, но быстро вновь приобрело угрюмо-красный цвет.
Из того, что солнце перестало всходить и закатываться, я заключил, что периодическое торможение наконец завершилось.
Земля перестала вращаться, она была обращена к Солнцу одной стороной, точно так же, как в наше время обращена к Земле Луна.
Помня свое предыдущее стремительное падение, я с большой осторожностью принялся замедлять движение Машины.
Стрелки стали крутиться все медленней и медленней, пока наконец та, что указывала тысячи дней, не замерла неподвижно, а та, что указывала дни, перестала казаться сплошным кругом.
Я еще замедлил движение, и передо мной стали смутно вырисовываться очертания пустынного берега.
Наконец я осторожно остановился и, не слезая с Машины Времени, огляделся.