Я согласился, едва ли понимая все значение его слов. Он кивнул мне и вышел в коридор.
Я услышал, как хлопнула дверь его лаборатории, потом сел и стал читать газету.
Что он собирается делать до завтрака?
Взглянув на одно из объявлений, я вдруг вспомнил, что в два часа обещал встретиться с Ричардсоном по издательским делам.
Я посмотрел на часы и увидел, что опаздываю.
Я встал и пошел по коридору, чтобы сказать об этом Путешественнику по Времени.
Взявшись за ручку двери, я услышал отрывистое восклицание, треск и удар.
Открыв дверь, я очутился в сильном водовороте воздуха и услышал звук разбитого стекла.
Путешественника по Времени в лаборатории не было.
Мне показалось, что на миг передо мной промелькнула неясная, похожая на призрак фигура человека, сидевшего верхом на кружившейся массе из черного дерева и бронзы, настолько призрачная, что скамья позади нее, на которой лежали чертежи, была видна совершенно отчетливо. Но едва я успел протереть глаза, как это видение исчезло.
Исчезла и Машина Времени.
Дальний угол лаборатории был пуст, и там виднелось легкое облако оседавшей пыли.
Одно из верхних стекол окна было, очевидно, только что разбито.
Я стоял в изумлении.
Я видел, что случилось нечто необычное, но не мог сразу понять, что именно.
Пока я так стоял, дверь, ведущая в сад, открылась, и на пороге показался слуга.
Мы посмотрели друг на друга.
В голове у меня блеснула внезапная мысль.
— Скажите, мистер… вышел из этой двери? — спросил я.
— Нет, сэр, никто не выходил.
Я думал, он здесь.
Теперь я все понял.
Рискуя рассердить Ричардсона, я остался ждать возвращения Путешественника по Времени, ждать его нового, быть может, еще более странного рассказа и тех образцов и фотографий, которые он мне обещал.
Теперь я начинаю опасаться, что никогда его не дождусь.
Прошло уже три года со времени его исчезновения, и все знают, что он не вернулся.
Эпилог
Нам остается теперь лишь строить догадки.
Вернется ли он когда-нибудь?
Может быть, он унесся в прошлое и попал к кровожадным дикарям палеолита, или в пучину мелового моря, или же к чудовищным ящерам и огромным земноводным юрской эпохи?
Может быть, и сейчас он бродит в одиночестве по какому-нибудь кишащему плезиозаврами оолитовому рифу или по пустынным берегам соленых морей триасового периода?
Или, может быть, он отправился в Будущее, в эпоху расцвета человеческой расы, в один из тех менее отдаленных веков, когда люди оставались еще людьми, но уже разрешили все сложнейшие вопросы и все общественные проблемы, доставшиеся им в наследство от нашего времени?
Я лично не могу поверить, чтобы наш век только что начавшихся исследований, бессвязных теорий и всеобщего разногласия по основным вопросам науки и жизни был кульминационным пунктом развития человечества!
Так, по крайней мере, думаю я.
Что же до него, то он держался другого мнения. Мы не раз спорили с ним об этом задолго до того, как была сделана Машина Времени, и он всегда мрачно относился к Прогрессу Человечества. Развивающаяся цивилизация представлялась ему в виде беспорядочного нагромождения материала, который в конце концов должен обрушиться и задавить строителей.
Но если это и так, все же нам ничего не остается, как продолжать жить.
Для меня будущее неведомо, полно загадок и только кое-где освещено его удивительным рассказом.
И я храню в утешение два странных белых цветка, засохших и блеклых, с хрупкими лепестками, как свидетельство того, что даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах.