Ни один волчонок не возвращался, чтобы поблагодарить старого Балу за его уроки.
Ну, ты, великий учёный, скажи Слова Народа Охотников.
– Мы одной крови, вы и я, – сказал Маугли, с акцентом медведя, как это делают все Охотники.
– Хорошо.
Теперь Великие Слова Птиц.
Маугли повторил ту же фразу, закончив её свистом коршуна.
– Теперь Слова змей, – сказала Багира.
В ответ послышалось совершенно неописуемое шипение; потом Маугли брыкнул ногами, захлопал в ладоши, все в виде одобрения себе и прыгнул на спину Багиры. Тут он уселся, свесив ноги в одну сторону, барабаня пятками по блестящей шкуре пантеры и строя самые ужасные гримасы бурому медведю:
– Так, так; из?за этого стоило получить несколько синяков, – нежно проговорил медведь. – Когда?нибудь ты вспомнишь меня.
После этого Балу повернулся в сторону и сказал Багире, что он упросил Хати, дикого слона, который знает все подобные вещи, сказать ему Великие Слова; что Хати отвёл Маугли к болоту, чтобы услышать Змеиные Слова от водяной змеи, так как Балу не мог их произнести, и прибавил, что теперь человеческий детёныш защищён от всех случайностей в джунглях, потому что ни змея, ни птица или четвероногое животное не посмеют сделать ему вреда.
– Ему некого бояться, – в заключение сказал Балу, с гордостью похлопывая себя по огромному пушистому брюшку.
– Кроме его собственного племени, – сказала про себя Багира, и вслух прибавила, обращаясь к Маугли: – Пожалей мои ребра, Маленький Брат.
Что это за танцы взад и вперёд?
Маугли старался обратить на себя внимание Багиры, дёргая её за шерсть на плече и колотя её ногами.
Когда пантера и медведь стали его слушать, он закричал во весь голос:
– Таким образом, у меня будет собственная стая, и я стану весь день водить их между ветвями.
– Это ещё что за новое безумие, маленький сновидец? – спросила Багира.
– И я буду бросать ветки и грязь в старого Балу, – продолжал Маугли. – Они обещали мне это.
А?
– Вуф, – громадная лапа Балу сбросила Маугли со спины Багиры, и мальчик, лежавший теперь между его огромными передними лапами, понял, что медведь сердится.
– Маугли, – сказал Балу, – ты разговаривал с Бандар?логом, с Обезьяньим Народом?
Маугли посмотрел на Багиру, желая видеть, не сердится ли также и пантера: её глаза были жёстки, как яшмовые камни.
– Ты был с серыми обезьянами, с существами без Закона, с поедателями всякой дряни.
Это великий позор.
– Когда Балу ударил меня по голове, – сказал Маугли (он все ещё лежал на спине), – я убежал; с деревьев соскочили серые обезьяны и пожалели меня.
Никому больше не было до меня дела. – И мальчик слегка втянул ноздрями воздух.
– Жалость Обезьяньего Народа! – Балу фыркнул. – Молчание горного потока!
Прохлада летнего солнца!
А что дальше, человеческий детёныш?
– Потом… Потом обезьяны дали мне орехов и разных вкусных вещей и… и… отнесли меня на вершины деревьев, а там сказали, что по крови я их брат, что я отличаюсь от обезьян только отсутствием хвоста и что со временем я сделаюсь их вожаком.
– У них не бывает вожаков, – сказала Багира. – Они лгут и всегда лгали.
– Они обходились со мной очень ласково и звали меня опять к ним.
Почему меня никогда не водили к Обезьяньему Народу?
Серые обезьяны стоят, как я, на задних лапах, не дерутся жёсткими лапами, а играют целый день.
Пустите меня на деревья.
Злой Балу, пусти меня наверх.
Я опять поиграю с ними.
– Послушай, детёныш человека, – сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. – Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей.
У них нет закона.
Обезьяны – отверженные.
У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях.
У них не наши обычаи.
Они живут без вожаков.
У них нет памяти.
Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они все забывают.
Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они.
Слыхал ли ты, чтобы я когда?нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар?логе?
– Нет, – шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо.
– Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берет в рот их мяса.
Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое?нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их.