Подойдя к деревенским воротам, Маугли заметил, что большая колючая плетёнка, которой в сумерки загораживали дорогу, теперь была отодвинута.
– Уф! – сказал он. Отыскивая по ночам пищу, мальчик, бывало, нередко перебирался через подобные баррикады. – Итак, люди и здесь боятся населения джунглей?
Он сел подле ворот, и когда какой?то человек вышел на дорогу, поднялся, открыл свой рот и пальцем показал в него, стараясь объяснить, что ему хочется есть.
Встретивший Маугли индус посмотрел на него и побежал обратно по улице деревни, призывая жреца, большого толстого человека в белой одежде с красным и жёлтым знаком на лбу.
Жрец подошёл к воротам; с ним явилось ещё, по крайней мере, сто человек. Все смотрели на Маугли, говорили, кричали и указывали на него пальцами.
«У этих людей нет порядочных манер, – подумал Маугли, – так могли бы держаться только серые обезьяны».
Мальчик откинул от лица свои длинные волосы и, глядя на толпу, нахмурил брови.
– Чего же бояться? – сказал жрец. – Посмотрите на рубцы на его руках и ногах.
Это следы волчьих зубов.
Он просто приёмыш волков, убежавший из джунглей.
Понятно, во время совместных игр волчата часто покусывали Маугли сильнее, чем намеревались, и на его руках и ногах белело множество шрамов.
Однако он ни за что не назвал бы их следами укусов; он знал, как по?настоящему кусаются волки.
– Арре, арре, – сказало несколько женщин. – Бедный ребёнок, искусанный волками!
Какой красивый мальчик.
Его глаза точно красное пламя.
Право, Мессуа, он походит на твоего сына, унесённого тигром.
– Дай?ка посмотреть, – сказала женщина с тяжёлыми медными кольцами на руках и щиколотках и, прикрыв ладонью глаза, вгляделась в Маугли. – Нет, не он.
Этот гораздо худощавее, но у него выражение лица моего мальчика.
Жрец был очень умен; он знал, что Мессуа – жена самого богатого человека в этой деревне, а потому с минуту смотрел на небо и, наконец, торжественно произнёс:
– Что джунгли взяли, они и отдали.
Отведи мальчика к себе в дом, сестра моя, и не забудь почтить жреца, который читает в жизнях людей.
«Клянусь купившим меня быком, – мысленно сказал Маугли, – все эти разговоры похожи на новый осмотр волчьей стаи.
Ну, если я человек, я должен сделаться человеком».
Женщина знаком позвала Маугли к себе в дом; толпа разошлась. Внутри хижины были красная лакированная кровать, большой глиняный ящик для зёрна со странным выпуклым рисунком, с полдюжины медных кастрюль; в маленьком алькове стояло изображение индусского божества, а на стене висело настоящее зеркало, из тех, которые продаются на деревенских ярмарках.
Мессуа дала Маугли молока, покормила его хлебом, потом положила руку на его голову и заглянула ему в глаза. Ей думалось, что, может быть, он действительно её сын, пришедший из джунглей, в которые его унёс тигр.
Она сказала:
– Нату, о Нату! – Маугли ничем не выказал, что ему известно это имя. – Ты не помнишь, как я тебе подарила новые башмаки? – Она дотронулась до его ноги, которая была жестка, почти как рог. – Нет, – печально проговорила Мессуа, – эти ноги никогда не носили башмаков, но ты очень похож на моего Нату и отныне будешь моим сыном.
Маугли чувствовал себя очень неловко, так как никогда ещё не бывал в домах; однако, взглянув на настилку крыши, мальчик увидел, что он в любую минуту сорвёт её, если пожелает уйти, а также, что на окнах нет затворов.
«Стоит ли быть человеком, – мысленно сказал он себе, – если не понимаешь человеческой речи?
Здесь я так же глуп и нем, как был бы человек у нас, в джунглях.
Мне нужно научиться их говору».
Далеко не для забавы Маугли, живя с волками, научился подражать призыву оленей и хрюканью кабанят.
Поэтому, едва Мессуа произносила какое?нибудь слово, Маугли тотчас, почти в совершенстве, подражал звукам её речи и ещё до наступления темноты заучил названия многих вещей в хижине.
Когда пришло время ложиться в постель, возникли затруднения. Маугли не желал спать в месте, так сильно походившем на ловушку для пантер, как хижина, и когда люди закрыли дверь, выскочил через окно.
– Не принуждай его, – сказал Мессуа её муж. – Может быть, он ещё никогда не спал в постели, помни это.
Если он действительно прислан к нам вместо нашего сына, он не убежит.
Итак, Маугли растянулся в высокой густой траве на краю поля и не успел закрыть глаз, как мягкая серая морда толкнула его в подбородок.
– Фу! – сказал Серый Брат (это был старший из сыновей Матери Волчицы). – Какая награда за то, что я прошёл за тобою двадцать миль!
От тебя пахнет дымом и коровой; ты совсем как человек.
Просыпайся, Маленький Брат, я принёс тебе новости.
– Все ли хорошо в джунглях? – спросил Маугли, крепко обнимая его.
– Всем хорошо, кроме обожжённых Красным Цветком волков.
Теперь слушай: Шер Хан ушёл и будет охотиться далеко от нас, пока его шкура не зарастёт, потому что он страшно опалён.
Но он клянётся, что по возвращении кинет в Венгунгу твои кости.
– Это ещё посмотрим; ведь я тоже дал одно маленькое обещание, тем не менее узнавать новости всегда полезно.
Я очень устал, очень устал от всего непривычного, Серый Брат. Однако прошу тебя, приноси мне вести.
– Ты не забудешь, что ты волк?
Люди не заставят тебя забыть об этом? – тревожно спросил мальчика Серый Брат.
– Никогда!
Я вечно буду помнить, что люблю тебя и всех в нашей пещере, но не забуду также, что меня исключили из стаи.