Волчье отродье!
Демон джунглей!
Уходи!
Скорее убирайся отсюда, или наш жрец опять превратит тебя в волка!
Стреляй, Бульдео.
Старый мушкет с громом выстрелил, молодой буйвол замычал от боли.
– Новое колдовство! – закричали они. – Он отводит пули в сторону.
Бульдео, это был твой буйвол.
– Что же это? – спросил ошеломлённый Маугли, когда град камней стал ещё гуще.
– Они походят на стаю, эти твои братья, – сказал Акела, спокойно садясь на землю. – Мне приходит в голову, что, если пули что?нибудь значат, они тебя выгонят.
– Волк!
Волчонок!
Уходи! – закричал жрец, размахивая веткой священного растения тульци.
– Опять?
Тогда меня гнали за то, что я человек; теперь меня гонят за то, что я волк?
Уйдём, Акела.
Женщина – это была Мессуа – побежала к стаду с криком:
– О мой сын, мой сын!
Они говорят, что ты колдун и можешь по желанию превращаться в зверей.
Не верю им, но уходи, или они убьют тебя.
Бульдео уверяет, что ты волшебник, я же знаю, что ты отомстил за смерть моего Нату.
– Назад, Мессуа! – закричала толпа. – Назад, или мы побьём тебя камнями!
Маугли засмеялся отрывистым, недобрым смехом, потому что один камень попал ему в лицо.
– Беги назад, Мессуа.
Это одна из глупых историй, которые они рассказывают в темноте, под большим деревом.
Я наконец заплатил за жизнь твоего сына.
Прощай. Беги быстро, потому что я пошлю в деревню стадо, а оно движется быстрее, чем летят осколки их кирпичей.
Я не колдун, Мессуа.
Прощай!..
Ещё раз, Акела, – крикнул он, – гони стадо в ворота!
Буйволам самим очень хотелось вернуться в деревню.
Вой Акелы вряд ли был нужен им. Они вихрем понеслись через ворота, рассеивая толпу людей вправо и влево.
– Сосчитайте их, – презрительно крикнул Маугли, – может быть, я украл одного буйвола!
Считайте, я не буду больше пасти стадо.
Будьте здоровы, дети людей, и поблагодарите Мессуа за то, что я с моими волками не войду в деревню и не стану гонять вас взад и вперёд по вашей улице.
Маугли повернулся и пошёл прочь с Одиноким Волком. Взглянув на звезды, он почувствовал себя счастливым.
– Мне не придётся больше спать в ловушках, Акела.
Возьмём шкуру Шер Хана и уйдём.
Нет, мы не причиним вреда деревне, потому что Мессуа была добра ко мне.
Поднялась луна, и долина стала молочно?белой; жители деревни с ужасом увидели, как Маугли, в сопровождении двух волков и с каким?то свёртком на голове, бежал спокойной волчьей рысью; бег этот своей быстротой напоминает движение огня, и позади бегущего таким шагом скоро остаётся одна миля за другой.
Они стали звонить в колокола храма и трубить в крупные раковины ещё громче обыкновенного; Мессуа плакала, а Бульдео все украшал и украшал рассказ о своих приключениях в джунглях так, что, наконец, по его словам, Акела стоял перед ним на задних лапах и говорил с ним, как человек.
Луна заходила, когда Маугли и два волка пришли на холм Скалы Совета и остановились подле пещеры Матери Волчицы.
– Меня выгнали из людской стаи, мать, – крикнул Маугли, – но я пришёл со шкурой Шер Хана и сдержал данное слово!
Волчица Мать, взволнованная, вышла из пещеры, за ней появились её дети: при виде шкуры глаза Ракши загорелись.
– В тот день, когда он просунул свою голову и плечи в эту пещеру, охотясь за тобой, Лягушечка, я сказала ему, что охотник сделается дичью.
Хорошо сделано!
– Хорошо сделано, Маленький Брат, – послышался глубокий голос в чаще. – Нам было скучно в джунглях без тебя, – и Багира подбежала и склонилась к босым ногам Маугли.
Они вместе поднялись на Скалу Совета, и Маугли разостлал тигровую шкуру на том плоском камне, где, бывало, сидел Акела, прикрепив её четырьмя заострёнными осколками бамбука. Тогда Акела лёг на шкуру с обычным старинным призывом к Совету:
«Смотрите, смотрите, хорошенько, о волки!» Совершенно также взывал он, когда в это место впервые привели Маугли.
С тех самых пор, как был смещён Акела, стая оставалась без вожака, и волки охотились или дрались, когда им вздумается.