Голодная, она убивала все, что ей попадалось навстречу, так же поступал и Маугли… с одним исключением.
Когда он подрос и его ум развился, Багира сказала ему, чтобы он не смел трогать домашнего скота, так как его жизнь купили ценой жизни быка.
– Вся заросль твоя, – сказала Багира, – и ты можешь охотиться на всякую дичь, которую ты в состоянии убить, но в память о быке, заплатившем за тебя, никогда не убивай или не ешь ни молодого, ни старого домашнего скота.
Таков Закон Джунглей.
И Маугли свято повиновался.
Он вырастал, делался сильным, как это было бы с каждым, не сидящим за уроками мальчиком, которому не о чем думать, кроме еды.
Раза два Мать Волчица сказала ему, что Шер Хану нельзя доверять и что он когда?нибудь должен убить Шер Хана.
Молодой волк ежечасно вспоминал бы о совете Ракши, но Маугли позабыл её слова, ведь он был только мальчик, хотя, конечно, назвал бы себя волком, если бы умел говорить на каком?нибудь человеческом наречии.
Шер Хан вечно попадался на его пути, потому что Акела постарел, стал слабее, и теперь хромой тигр подружился с младшими волками стаи и те часто бегали за ним; Акела не допустил бы до этого, если бы прежняя сила дала ему возможность как следует проявлять свою власть.
Кроме того, Шер Хан льстил молодым волкам и высказывал удивление, что такие прекрасные молодые охотники добровольно покоряются полуживому вожаку и детёнышу человека.
– Мне рассказывали, – говаривал Шер Хан, – что на Скале Совета вы не решаетесь смотреть ему в глаза.
И молодые волки ворчали, поднимая щетину.
Багира, у которой повсеместно были уши и глаза, знала кое?что о таких разговорах и раза два прямо и просто сказала Маугли, что когда?нибудь Шер Хан его убьёт; но мальчик смеялся и отвечал:
– У меня стая, у меня и ты, и хотя Балу ленив, он может в мою защиту нанести лапой несколько ударов.
Чего мне бояться?
В один очень жаркий день в мозгу Багиры появилась новая мысль, родившаяся вследствие дошедших до неё слухов.
Может быть, Икки, дикобраз, предупредил пантеру; во всяком случае, раз, когда Маугли лежал в глубине джунглей, прижимаясь головой к её красивой чёрной шкуре, Багира сказала ему:
– Маленький Брат, сколько раз я говорила тебе, что Шер Хан твой враг?
– Столько, сколько орехов на этой пальме, – ответил Маугли, конечно, не умевший считать. – Что же из этого?
Мне хочется спать, Багира, а у Шер Хана такой же длинный хвост и такой же громкий голос, как у Мао, павлина.
– Теперь не время спать.
Это знает Балу, знаю я, знает стая, знают даже глупые?глупые олени.
Табаки тоже говорил об этом тебе.
– Хо, хо! – ответил Маугли. – Недавно ко мне пришёл Табаки и стал грубо уверять меня, что я бесшёрстный человеческий детёныш, неспособный даже вырывать из земли дикие трюфели, а я схватил шакала за хвост, два раза качнул и ударил о пальму, чтобы научить его вежливости.
– И глупо сделал; правда, Табаки любит мутить, однако он мог сказать тебе многое, близко касающееся тебя.
Открой глаза, Маленький Брат, Шер Хан не решается убить тебя в джунглях, но помни: Акела очень стар; вскоре наступит день, когда он окажется не в силах убить оленя, и тогда Одинокий Волк перестанет быть вожаком стаи.
Многие из волков, которые осматривали тебя, когда ты впервые был приведён в Совет, тоже состарились, а молодёжь верит Шер Хану и думает, что человеческому детёнышу не место среди нас.
Скоро ты сделаешься взрослым человеком.
– А разве человек не имеет права охотиться со своими братьями? – спросил Маугли. – Я здесь родился.
Я повинуюсь Закону Джунглей, и в нашей стае не найдётся ни одного волка, из лап которого я не вынимал бы заноз.
Они, конечно, мои братья.
Багира вытянулась во всю длину и прищурила глаза.
– Маленький Братец, – сказала она, – пощупай рукой мою шею под нижней челюстью.
Маугли протянул свою сильную тёмную руку и там, где исполинские мышцы скрывались под блестящей шерстью, как раз под подбородком пантеры, нащупал маленькое бесшёрстное пространство.
– Никто в джунглях не знает, что я, Багира, ношу на себе этот след… след ошейника, а между тем, Маленький Брат, я родилась среди людей, среди людей умерла и моя мать, в клетках королевского дворца в Удейпуре.
Вот почему я заплатила за тебя Совету, когда ты был маленьким голым детёнышем.
Да, да, я тоже родилась среди людей, а не в джунглях.
Я сидела за железными брусьями и меня кормили, просовывая между ними железную чашку; наконец, раз ночью я почувствовала, что я, Багира, пантера, а не людская игрушка, одним ударом лапы сломала глупый замок и ушла.
Благодаря моему знанию людских обычаев, я в джунглях стала ужаснее Шер Хана.
Правда это?
– Да, – ответил Маугли, – все в джунглях боятся Багиры, все, кроме Маугли.
– О ты, детёныш человека! – очень нежно промурлыкала пантера. – И как я вернулась в мои джунгли, так и ты, в конце концов, должен вернуться к людям, к людям – твоим братьям… если тебя раньше не убьют в Совете.
– Но за что же, за что могут меня убить? – спросил Маугли.
– Посмотри на меня, – сказала Багира.
И Маугли взглянул ей прямо в глаза; пантера выдержала только половину минуты, потом отвернулась.
– Вот почему, – сказала она, шевеля своей лапой на листьях. – Даже я не могу смотреть тебе в глаза, хотя родилась среди людей и люблю тебя, Маленький Брат.
Другие тебя ненавидят, потому что не могут выдержать твоего взгляда, потому что ты разумен, потому что ты вынимал колючки из их лап, потому что ты – человек.
– Я этого не знал, – мрачно проговорил Маугли, и его чёрные брови сдвинулись.
– Что говорит Закон Джунглей?
Прежде ударь, потом говори.