Все ещё смеясь, Маугли пошёл к месту собрания стаи.
Акела лежал подле своего бывшего камня в знак того, что место вожака открыто, а Шер Хан со своей свитой волков, питавшихся остатками его пищи, не скрываясь, расхаживал взад и вперёд. Ему льстили, и он не боялся.
Багира легла подле Маугли, который зажал между своими коленями чашку.
Когда все собрались, заговорил Шер Хан; он не осмелился бы сделать этого во времена расцвета силы Акелы.
– Он не имеет права говорить, – прошептала Багира Маугли. – Скажи это.
Он собачий сын.
Он испугается!
Маугли поднялся на ноги.
– Свободный Народ, – громко прозвучал его голос. – Разве Шер Хан водит стаю?
Какое дело тигру до места нашего вожака?
– Ввиду того, что это место ещё свободно, а также помня, что меня просили говорить… – начал Шер Хан.
– Кто просил? – сказал Маугли. – Разве мы шакалы и должны прислуживать мяснику, убивающему домашний скот?
Вопрос о вожаке стаи касается только стаи.
Раздался визг, вой; голоса кричали:
– Молчи ты, щенок человека!
– Дайте ему говорить.
Он хранил наш Закон! Наконец, прорычали старшие волки:
– Пусть говорит Мёртвый Волк.
Когда вожак стаи не убивает намеченной добычи, весь остаток жизни (обыкновенно очень короткий) недавнего предводителя зовут Мёртвым Волком.
Усталым движением Акела поднял свою старую голову.
– Свободный Народ и вы, шакалы Шер Хана! Двенадцать лет я водил вас на охоту и с охоты, и за все это время никто, ни один волк не попался в ловушку и не был изувечен.
Теперь я упустил добычу.
Вам известно, как был выполнен заговор.
Вы знаете, что меня привели к крепкому самбхуру, чтобы показать всем мою слабость.
Задумали умно!
Вы вправе убить меня теперь же на Скале Совета.
Поэтому я спрашиваю вас, кто выйдет, чтобы покончить с Одиноким Волком?
В силу Закона Джунглей вы должны выходить по одному.
Наступило продолжительное молчание; никто из волков не хотел один на один насмерть бороться с Акелой.
Наконец, Шер Хан проревел:
– Ба, какое нам дело до этого беззубого глупца?
Он и так скоро умрёт.
Вот детёныш человека прожил слишком долгое время.
Свободный Народ, с первой же минуты его мясо было моим.
Отдайте его мне!
Мне надоело все это безумие.
Десять лет он смущал джунгли.
Дайте мне человеческого детёныша. В противном случае я всегда буду охотиться здесь, не оставляя вам ни одной кости.
Он человек, человеческое дитя, и я ненавижу его до мозга моих костей.
И более половины стаи завыло:
– Человек!
Человек!
Человек! Что делать у нас человеку?
Пусть уходит откуда пришёл.
– И обратит против нас все население окрестных деревень? – прогремел Шер Хан. – Нет, отдайте его мне!
Он человек, и никто из нас не может смотреть ему в глаза.
Акела снова поднял голову и сказал:
– Он ел нашу пишу, спал рядом с нами; он загонял для нас дичь.
Он не нарушил ни слова из Закона Джунглей.
– И я заплатила за него жизнью быка, когда он был принят.