Бык вещь неважная, но честь Багиры нечто иное, за что она, может быть, будет биться, – самым мягким голосом произнесла чёрная пантера.
– Бык, внесённый в виде платы десять лет тому назад? – послышались в стае ворчащие голоса. – Какое нам дело до костей, которым минуло десять лет?
– Или до честного слова? – сказала Багира, оскалив белые зубы. – Правильно вас зовут Свободным Народом!
– Человеческий детёныш не имеет права охотиться с жителями джунглей, – провыл Шер Хан. – Дайте его мне!
– Он наш брат по всему, кроме рождения, – продолжал Акела. – А вы хотите его убить!
Действительно, я прожил слишком долго.
Некоторые из вас поедают домашний скот, другие же, наученные Шер Ханом, пробираются в тёмные ночи в деревни и уносят детей с порогов хижин.
Благодаря этому, я знаю, что вы трусы, и с трусами я говорю.
Конечно, я должен умереть, и моя жизнь не имеет цены, не то я предложил бы её за жизнь человеческого детёныша.
Но во имя чести стаи (вы забыли об этом маленьком обстоятельстве, так как долго были без вожака) обещаю вам: если вы отпустите человеческого детёныша домой, я умру, не обнажив против вас ни одного зуба.
Я умру без борьбы.
Благодаря этому в стае сохранится, по крайней мере, три жизни.
Больше я ничего не могу сделать; однако, если вы согласны, я спасу вас от позорного убийства брата, за которым нет вины, брата, принятого в стаю по Закону Джунглей после подачи за него двух голосов и уплаты за его жизнь.
– Он человек, человек, человек! – выли волки, и большая их часть столпилась около Шер Хана, который начал размахивать хвостом.
– Теперь дело в твоих руках, – сказала Багира Маугли. – Нам остаётся только биться.
Маугли держал чашку с углями; он вытянул руки и зевнул перед лицом Совета, но его переполняли ярость и печаль, потому что, по своему обыкновению, волки до сих пор не говорили ему, как они его ненавидят.
– Слушайте вы, – закричал он, – зачем вам тявкать по?собачьи?
В эту ночь вы столько раз назвали меня человеком (а я так охотно до конца жизни пробыл бы волком среди волков), что теперь чувствую истину ваших слов.
Итак, я больше не называю вас моими братьями; для меня вы собаки, как для человека.
Не вам говорить, что вы сделаете, чего не сделаете.
За вас буду решать я, и чтобы вы могли видеть это яснее, я, человек, принёс сюда частицу Красного Цветка, которого вы, собаки, боитесь!
Он бросил на землю чашку; горящие угли подожгли клочки сухого мха; мох вспыхнул. Весь Совет отступил в ужасе перед запрыгавшим пламенем.
Маугли опустил сухую ветвь в огонь, и её мелкие веточки с треском загорелись. Стоя посреди дрожавших волков, он крутил над своей головой пылающий сук.
– Ты – господин, – тихим голосом сказала ему Багира. – Спаси Акелу от смерти.
Он всегда был твоим другом.
Акела, суровый старый волк, никогда в жизни не просивший пощады, жалобно взглянул на Маугли, который, весь обнажённый, с длинными чёрными волосами, рассыпавшимися по его плечам, стоял, освещённый горящей ветвью, а повсюду кругом тени трепетали, дрожали и прыгали.
– Хорошо, – сказал Маугли, медленно осматриваясь. – Я вижу, что вы собаки, и ухожу от вас к моим родичам… если они мои родичи.
Джунгли для меня закрыты, и я должен забыть вашу речь и ваше общество, но я буду милосерднее вас.
Только по крови я не был вашим братом, а потому обещаю вам, что сделавшись человеком между людьми, я вас не предам, как вы предали меня. – Маугли толкнул ногой горящий мох, и над ним взвились искры. – Между нами и стаей не будет войны, но перед уходом я должен заплатить один долг.
Маугли подошёл к Шер Хану, который сидел, глупо мигая от света, и схватил тигра за пучок шерсти под его подбородком.
Багира на всякий случай подкралась к своему любимцу.
– Встань, собака, – приказал Маугли Шер Хану. – Встань, когда с тобой говорит человек, не то я подожгу твою шерсть.
Уши Шер Хана совсем прижались к голове, и он закрыл глаза, потому что пылающая ветка пододвинулась к нему.
– Этот убийца домашнего скота сказал, что он убьёт меня на Совете, так как ему не удалось покончить со мной, когда я был маленьким детёнышем.
Вот же тебе, вот! Так мы, люди, бьём наших собак.
Пошевели хоть усом, и Красный Цветок попадёт тебе в глотку.
Он бил веткой по голове Шер Хана, и в агонии страха тигр визжал и стонал.
– Фу, уходи теперь прочь, заклеймённая кошка джунглей!
Только знай: когда я снова приду к Скале Совета, на моей голове будет шкура Шер Хана.
Дальше: Акела может жить где и как ему угодно.
Вы его не убьёте, потому что я не желаю этого.
И думается мне, что недолго будете вы сидеть здесь, болтая языком, точно вы важные особы, а не собаки, которых я гоню.
Вот так!
Конец большой ветки ярко горел. Маугли бил ею вправо и влево; когда искры попадали на шерсть волков, сидевших кольцом, они с воплем убегали.
Наконец, подле Скалы Совета остались Акела, Багира и около десятка волков, которые приняли сторону Маугли.
И вот в своей груди Маугли почувствовал такую боль, какой не испытал ещё никогда в жизни. У него перехватило дыхание; он всхлипнул, и слезы потекли по его лицу.
– Что это, что это? – спросил он. – Я не хочу уходить из джунглей и не понимаю, что со мной.
Я умираю, Багира?
– Нет, Маленький Брат.
Это только слезы, такие слезы бывают у людей, – сказала Багира. – Да, теперь я вижу, что ты взрослый человек, а не человеческий детёныш.