Господи, да входите же, мисс, — продолжала она, распахнув боковую дверь, и, стремясь предоставить гостье как можно больше места, так плотно прижалась к стене, что почти слилась с ней.
Грустные воспоминания нахлынули на Мэгги, когда она вошла в тесную гостиную, которую только и мог теперь ее бедный брат называть своим домом, — а ведь в минувшие годы это слово обозначало для них обоих отчий кров со всеми привычными с детства и милыми им предметами.
Однако не все в этой комнате было незнакомо Мэгги. Взгляд ее сразу же упал на большую Библию, и вид этой ветхой книги отнюдь не способствовал тому, чтобы разогнать грустные мысли.
Мэгги молчала, отдавшись воспоминаниям.
— Не присядете ли вы, мисс? — сказала миссис Джейкин и, смахнув со стула несуществующую пыль своим передником, подняла за уголок эту принадлежность туалета и со смущенным видом поднесла ее к лицу, не переставая при этом с интересом рассматривать Мэгги.
— Значит, Боб дома? — спросила Мэгги, овладев собой и улыбаясь этой оробевшей голландской куколке.
— Да, мисс, только он, должно быть, моется да наряжается, пойду-ка я погляжу, — сказала миссис Джейкин, исчезая за дверью.
В самом скором времени она возвратилась, храбро выглядывая из-за спины мужа, который, появившись во всем великолепии своих белоснежных ровных зубов и голубых глаз, еще с порога почтительно кланялся Мэгги.
— Как поживаешь, Боб? — спросила Мэгги, протягивая ему руку.
— Я собиралась навестить твою жену и, если миссис Джейкин не возражает, приду к вам на днях именно с этой целью.
Но сегодня меня привело другое: мне надо поговорить с братом.
— Он скоро воротится, мисс.
У него дела как по маслу идут, у мастера Тома то есть. Он так в гору пошел, что скоро всех здесь обскачет, — попомните мои слова, мисс.
— Я уверена, Боб, как бы судьба не вознесла Тома, никогда он не забудет, чем обязан тебе; я только повторяю слова, сказанные им на днях.
— Э, мисс, вольно же ему так думать.
Хотя вообще-то я знаю, мастер Том зря слов на ветер не бросает, это не то что я: у меня часто язык попусту мелет.
Ей-богу, я все равно что опрокинутая бутылка: слова льются, льются, никак их не удержишь.
Ну, а на вас, миге, любо-дорого глядеть, прямо сердце радуется.
Что скажешь, Присси? — проговорил Боб, оборачиваясь к жене. — Видишь теперь, что я говорил правду.
А ведь не много сыщется товаров, которые я не перехвалил бы, коли уж возьмусь про них рассуждать.
Казалось, маленький носик миссис Джейкин, следуя примеру ее глаз, тоже почтительно устремился вверх, к Мэгги, однако теперь она настолько осмелела, что была в состоянии улыбнуться, присесть и даже произнести:
— Мне страсть как не терпелось поглядеть на вас, мисс, а то мой муж с того самого дня, как стал меня примечать, бывало, начнет про вас рассказывать, да так и остановиться не может, будто совсем в уме повредился.
— Будет, будет, — смущенно оборвал ее Боб.
— Ступай погляди, готов ли у тебя обед, а то как бы мастеру Тому не пришлось потом дожидаться.
— Надеюсь, Боб, твой Мампс дружелюбно встретил миссис Джейкин, — опросила Мэгги, улыбаясь.
— Помню, ты всегда говорил, что он будет очень недоволен, если ты женишься.
— Э, мисс, — сказал Боб, ухмыляясь, — он про это и думать забыл, когда увидел, какая она маленькая.
Сперва он все прикидывался, будто ее и нет вовсе или что она недомерок какой.
А вот насчет мастера Тома, мисс, — тут Боб понизил голос и сразу стал серьезным, — хотя он как из чугуна отлит — ни с какого бока внутрь не заглянешь — ну да у меня глаз зоркий, и теперь, когда я уже не расхаживаю больше с коробом, а стал вольной птицей и, выходит, не знаю, что мне с моими мозгами делать — не пропадать же им зря, — поневоле приходится думать, что у кого на душе делается.
Так вот, не нравится мне, мисс, что сидит мастер Том один, хмурый как туча, брови у него насуплены и все в огонь глядит, и это каждый вечер.
Ему бы теперь малость повеселеть — такой джентльмен, прямо на диво, мастер Том то есть!
И жена замечала, что войдет она к нему, а ему и ни к чему, что она тут; сидит, насупившись, и смотрит в огонь, словно кого там видит.
— Он постоянно думает о делах, Боб, — сказала Мэгги.
— Э, мисс, — произнес Боб, еще больше понижая голос, — сдается мне, тут еще кое-что примешано.
У него ведь слова клещами не вытянешь, у мастера Тома, ну да у меня глаз наметанный, и вот в прошлое рождество я уж было думал, что углядел, где его слабое место.
Это насчет маленького черного спаниеля, мисс, — эдакая чистопородная безделка, — уж чего он только не придумывал, чтобы раздобыть его.
Но с той поры на него прямо что-то нашло, еще пуще стиснул зубы, и весь свет ему не мил, хотя с чего бы, кажется, — дела у него идут на славу.
Я это вам к тому рассказываю, мисс, что, может, вы тут чем подсобите теперь, как вы приехали.
Он ведь все один-одинешенек, никогда на людях не бывает.
— Боюсь, это не в моей власти, Боб, Том не очень меня слушается, — сказала Мэгги, немало потрясенная высказанной Бобом догадкой.
Ей никогда и в голову не приходило, что Том может страдать от любви.
Бедняжка! Надо же ему было влюбиться в Люси!
Но, быть может, все это лишь измышления неугомонного ума Боба.
Разве нельзя подарить собачку из родственных чувств или наконец просто из благодарности.
Но тут Боб воскликнул: „А вот и мастер Том“, — и издалека донесся звук отворяемой двери.
— Я знаю, Том, как тебе дорога каждая минута, — проговорила Мэгги, едва Боб оставил их наедине, — и сразу скажу, что привело меня к тебе. Я не хочу, чтобы из-за меня ты лишился обеда.
Том стоял, прислонившись спиной к камину, а Мэгги сидела к нему лицом, и на нее падал свет.
От Тома не укрылось ее смятение, и он сразу же угадал, о чем будет разговор.
Вот отчего его голос звучал так холодно и сурово, когда он произнес: „Что же это?“
Тон, которым задан был вопрос, пробудил в Мэгги дух протеста, и она изложила свою просьбу совсем иначе, чем это было задумано.