Никогда раньше он не садился так близко; оба почувствовали всю необычность этого положения.
— Ну, изнеженный баловень! — сказал Стивен, наклоняясь, чтобы потянуть длинное причудливое ухо спаниеля, свисавшее с руки Мэгги.
Замечание это не способствовало завязыванию беседы и, так как говорящий не стал развивать свою мысль, то разговор, естественно, замер.
Стивену, продолжавшему гладить Минни, казалось, что он — как это бывает во сне — действует не по своей воле.
Удивляясь сам себе, он находил это состояние блаженным и только желал еще, чтобы у него достало смелости посмотреть Мэгги в глаза и чтобы она посмотрела на него, позволила ему один раз заглянуть в эти глубокие, загадочные глаза, и тогда он снова обретет спокойствие и к нему вернется благоразумие.
Стивен думал о том, что желание это превратилось у него в своего рода манию: он непрерывно изощрял фантазию, стремясь добиться от Мэгги долгого взгляда, с тем, однако, чтобы это не выходило за рамки приличий и не повлекло за собой неловкости.
У Мэгги не было определенных мыслей — лишь ощущение словно от присутствия низко парящей в темноте ширококрылой птицы, ибо, не смея поднять глаз, она ничего не видела перед собой, кроме черной пушистой шерстки Минни.
Молчание это не могло длиться бесконечно; возможно, оно и длилось какой-нибудь краткий миг, который, как минутный сон, лишь показался долгим.
Стивен выпрямился, принял свою излюбленную позу, свесив руку за спинку стула, и бросил взгляд на Мэгги.
Что бы ей сказать?
— Мне кажется, нынче будет прекрасный закат; вы не собираетесь им полюбоваться?
— Не знаю, — сказала Мэгги и, храбро подняв голову, посмотрела в окно. — Если не буду играть с дядей в крибедж.
Последовало молчание; Минни опять гладят, но собачка достаточно проницательна и не испытывает ни малейшей благодарности, скорее даже готова заворчать.
— Вы любите уединение?
Мэгги не без лукавства взглянула на Стивена и проговорила:
— Не будет ли невежливо, если я скажу „да“?
— Признаю, это был довольно рискованный вопрос со стороны непрошенного гостя, — произнес восхищенный ее взглядом Стивен, твердо решив дожидаться другого.
— Но после моего ухода вы еще полчаса сможете наслаждаться одиночеством, — добавил он, доставая часы.
— Насколько мне известно, мистер Дин обычно не показывается здесь раньше половины восьмого.
Снова воцарилось молчание, во время которого Мэгги упорно смотрела в окно; потом, с усилием переведя взгляд на Минни, сказала:
— Жаль, что Люси нет дома.
Мы не сможем заняться музыкой.
— Завтра вечером у нас прибавится еще один певец, — отозвался Стивен.
— Вас не затруднит передать вашей кузине, что возвратился наш общий друг Филип Уэйкем.
Я встретил его по пути домой.
Эти слова заставили Мэгги встрепенуться: казалось, ее охватила мгновенная дрожь.
Новые образы, вызванные к жизни именем Филипа, наполовину рассеяли сковавшие ее чары.
Внезапно обретя решимость, она поднялась с места и, посадив Минни на подушку, подошла к столику, где всегда стояла рабочая корзинка Люси.
Стивен был раздосадован и разочарован; он подумал, что, быть может, Мэгги неприятно это неожиданное упоминание имени Уэйкема — у него вдруг всплыло в памяти то, что Люси рассказывала ему о семейной ссоре.
Теперь уже не было никакого смысла оставаться дольше.
Мэгги села у столика и занялась работой; вид у нее был гордый и неприступный, а он — он, как последний глупец, примчался к ней!
Ненужный, ничем не вызванный визит такого рода не может не показаться смешным и должен возбудить неудовольствие.
И, конечно, Мэгги догадывается, что он наспех пообедал у себя в комнате только ради того, чтобы скорее быть здесь и застать ее одну.
Какое непростительное мальчишество со стороны двадцатипятилетнего, превосходно воспитанного джентльмена, к тому же не без некоторых познаний в области правовых наук!
Но стоит только обратиться к истории — и мы найдем немало примеров, подтверждающих, что это не так уж редко случается.
Неожиданно у Мэгги выскользнул из рук и покатился по полу клубок шерсти, и она привстала, чтобы поднять его.
Стивен опередил ее; он посмотрел на нее жалобным, укоризненным взглядом, выразившим что-то совсем новое для Мэгги, которая встретилась с ним глазами в тот момент, когда он подавал ей клубок.
— До свидания, — сказал Стивен, и в голосе его звучала та же досада и жалоба, что сквозила и во взгляде.
Не осмеливаясь протянуть ей руку, он при этих словах заложил обе руки за фалды фрака.
Мэгги подумала, что она, должно быть, обидела его своей резкостью.
— Вы не останетесь? — робко спросила она, боясь отвести глаза и этим снова его обидеть.
— Нет, благодарю вас, — сказал Стивен, все еще не отрывая взгляда от этих зачарованных и непокорных глаз: так смотрит томимый жаждой путник на бегущий вдали ручей.
— Меня ждет лодка… Вы передадите вашей кузине?
— Да.
— Я говорю о нотах!
— Да.
— И что возвратился Филип.
— Да! (На этот раз имя Филипа не произвело впечатления на Мэгги.)
— Вы не хотите немного пройтись по саду? — с еще большей нежностью в голосе спросил Стивен, но в следующее мгновение он уже досадовал, что она не ответила „нет“, потому что, сразу же отвернувшись от него, она подошла к стеклянной двери, и ему не оставалось ничего другого, как, захватив шляпу, последовать за ней.
Он захотел хоть чем-нибудь вознаградить себя.