Через какие-нибудь час-полтора мы снова окажемся вдвоем в почтовой карете: после всего, что вам пришлось перенести, это будет отдыхом.
Мэгги поняла, что настало время говорить: теперь ее молчание было бы жестокостью.
Она начала тихо, как и он, но голос ее звучал твердо.
— Мы не будем вдвоем. Мы должны расстаться.
Кровь бросилась в лицо Стивену.
— Не будем? — сказал он.
— Я не переживу этого.
Предстояло то, чего он так страшился, — борьба с ней.
Они оба молчали, пока спускали шлюпку и переправляли их на пристань.
Там стояла кучка зевак и толпились пассажиры, дожидавшиеся отплытия парохода в Сент-Огг.
Мэгги показалось, что, когда они сошли на берег и Стивен торопливо вел ее по пристани, кто-то отделился от группы пассажиров и сделал шаг по направлению к ней, как бы желая заговорить.
Но, увлекаемая вперед, Мэгги была равнодушна ко всему, кроме предстоявшего ей испытания.
Носильщик проводил их в ближайшую гостиницу при почтовой станции, и Стивен, проходя по двору, приказал готовить карету.
Мэгги, как бы не слыша его слов, попросила, чтобы их отвели в комнату, где они могли бы отдохнуть.
Они вошли. Мэгги осталась стоять, и когда Стивен, лицо которого выражало отчаянную решимость, взялся за шнурок колокольчика, она спокойно произнесла:
— Я не еду; мы должны здесь расстаться.
— Мэгги, — бросаясь к ней, сказал Стивен тоном человека, готовящегося к пытке, — вы хотите моей смерти.
Что пользы в этом теперь?
Решающий шаг сделан.
— Нет, не сделан, — сказала Мэгги.
— Мы слишком далеко зашли, и нам никогда не удастся стереть следы того, что случилось.
Но дальше я не пойду.
Не пытайтесь переубедить меня.
Вчера я не могла выбирать.
Что ему было делать?
Он стоял, не смея приблизиться к ней, — ею снова мог овладеть гнев, и это воздвигло бы еще одну преграду.
Теряя голову от ощущения своей беспомощности, он ходил взад и вперед по комнате.
— Мэгги, — с мольбой и отчаянием сказал он, остановившись перед ней, — сжальтесь надо мной, выслушайте мня.
Отныне я буду во всем послушен вам, ничего не сделаю без вашего согласия.
Не губите своевольной опрометчивостью наши жизни: это никому не принесет добра и лишь будет причиной новых несчастий.
Сядьте, дорогая, не спешите, подумайте о том, что вы собираетесь сделать.
Не относитесь ко мне так, будто я недостоин вашего доверия.
Ничто не могло подействовать на Мэгги сильнее, нежели эти слова, но воля ее была всецело сосредоточена на предстоявшем мучительном расставании.
Она уже приготовилась к страданию.
— Не надо медлить, — сказала она тихо, но отчетливо, — мы должны здесь же расстаться.
— Мы не можем расстаться, Мэгги! — утрачивая самообладание, воскликнул Стивен.
— Я не выдержу этого.
К чему подвергать меня таким мукам?
Удар — каков бы он ни был — нанесен.
Кто выиграет от того, что вы заставите меня потерять рассудок?
— Даже ради вас, — дрожащим голосом сказала Мэгги, — я не начну новую жизнь с того, чего заведомо не должно быть.
Все, что я говорила в Бассете, я чувствую и теперь; по-прежнему я готова скорее умереть, чем поддаться этому искушению.
Нам лучше было расстаться тогда.
Ведь мы все равно к этому пришли.
— Мы не расстанемся, — вырвалось у Стивена, загородившего собой дверь; он уже забыл только что сказанные им слова.
— Я не могу примириться с этим; вы доведете меня до безумия. Я за себя не ручаюсь.
Мэгги дрожала.
Она поняла, каким нелегким будет расставание.
Лишь постепенно, взывая к лучшим сторонам души Стивена, могла она надеяться сломить его сопротивление. Насколько легче было бы бежать, не давая себе опомниться, бежать, пока не ослабела воля.
Она села.