— Молодец, дочка! — сказал, смеясь, мистер Талливер, а Тома даже досада взяла, что она так все знает, хотя он и безмерно рад был тому, что Мэгги останется с ним.
Самонадеянность быстро с нее слетит, пусть она только по-настоящему познакомится с его книжками.
Миссис Стеллинг, любезно приглашая Мэгги погостить у них, имела в виду недельку, не более, но мистер Стеллинг, поставив девочку между колен и спросив, откуда у нее такие черные глаза, предложил, чтобы она пожила у них подольше.
Мэгги решила, что мистер Стеллинг — замечательный человек, а мистер Талливер был рад оставить свою дочку там, где ее смогут оценить по заслугам.
Итак, было решено, что за ней приедут только в конце второй недели.
— Давай пойдем теперь в кабинет, Мэгги, — сказал Том, когда отец уехал.
— Ну что ты дергаешь головой, дурашка? — продолжал он. Хотя волосы Мэгги отросли и были гладко зачесаны за уши, она по привычке встряхивала головой, словно отбрасывала со лба воображаемые пряди.
— Ты похожа тогда на помешанную.
— Я не нарочно, — нетерпеливо сказала Мэгги.
— Не дразни меня, Том.
Ой, сколько книг! — воскликнула она, увидев книжные шкафы в кабинете.
— Как бы мне хотелось иметь столько книг!
— Ха, да тебе не прочитать ни одной из них, — с торжеством произнес брат.
— Они все по-латыни.
— И вовсе нет, — возразила Мэгги.
— Смотри, что написано на корешке у этой: «История упадка и разрушения Римской империи».
— А что это значит, ты все равно не знаешь, — сказал Том, качая головой.
— Ну, мне нетрудно и узнать, — презрительно промолвила Мэгги.
— Да? А как?
— А заглянуть внутрь и прочитать, что там написано.
— И не пробуй, мисс Мэгги, — закричал Том, увидев, что сна уже берется за книгу.
— Мистер Стеллинг никому не позволяет брать свои книги без разрешения. Мне влетит, если ты ее возьмешь.
— Ну, ладно!
Тогда покажи мне все твои книги, — сказала Мэгги и, повернувшись к брату, обняла его за шею и потерлась о щеку круглым носиком.
Том, радуясь, что теперь он снова сможет спорить с сестренкой и всячески ею помыкать, схватил Мэгги за талию и стал прыгать с ней вокруг большого дубового стола.
Они прыгали все быстрей и быстрей, так что волосы Мэгги рассыпались по плечам и взлетали как лошадиная грива.
Круги, которые они описывали по комнате, делались все более неверными, и наконец, натолкнувшись на пюпитр с тяжелыми словарями, дети с грохотом свалили его на пол.
К счастью, кабинет помещался в одноэтажном флигеле, и шум этот не был никем услышан, но Том еще несколько минут стоял, не в силах прийти в себя от головокружения и со страхом ожидая, не появятся ли мистер или миссис Стеллинг.
— Хватит, Мэгги, — сказал он наконец, поднимая пюпитр. — Здесь нельзя баловаться.
Если мы что-нибудь разопьем, миссис Стеллинг заставит нас кричать peccavi.
— А что это значит? — спросила Мэгги.
— О, это по-латыни значит «хорошая взбучка», — ответил Том, гордый своими познаниями.
— А она сердитая — миссис Стеллинг?
— Еще бы! — сказал Том, энергично кивая головой.
— По-моему, все женщины злее, чем мужчины, — сказала Мэгги.
— Тетушка Глегг куда злее, чем дядюшка Глегг, и мама гораздо чаще бранит меня, чем отец.
— Ну, ты и сама когда-нибудь станешь женщиной, — отозвался Том, — так уж чья бы корова мычала…
— Но я буду умной женщиной, — ответила Мэгги, тряхнув головой.
— Ну еще бы, и противной задавакой вдобавок.
Никто не станет тебя любить.
— Но ты должен любить меня, Том. Будет гадко, если ты не станешь меня любить, ведь я твоя сестра.
— Если ты будешь противной девчонкой, я все равно не стану.
— О, Том, пожалуйста!
Я не буду противной, я всегда буду хорошей с тобой… я со всеми буду хорошей.
Ты будешь меня любить, Том, будешь, да?
— Ах, не приставай! Эка важность!
Ну, мне уже пора учить уроки.
Смотри, что я должен разобрать, — сказал Том, привлекая Мэгги к себе и показывая ей теорему, и она, заложив волосы за уши, приготовилась доказать брату, что может ему помочь.
Она начала читать в полной уверенности, что легко с этим справится, но вскоре совершенно запуталась.
Ничего не поделаешь — придется сознаться, что ей это не по зубам, а Мэгги вовсе не прельщало самоунижение.