— Сестра Пуллет, — грозно произнесла миссис Глегг, — ежели я не ошибаюсь, мы собрались сегодня, чтобы решить, что делать, когда такой позор пал на нашу семью, а не для разговоров о людях, которые нам сбоку припека.
Мистер Кар нам не родственник и, насколько я знаю, даже не свойственник.
— Сестрица Глегг, — плачущим голосом сказала миссис Пуллет, снова натягивая перчатки и в волнении поглаживая пальцы, — если ты хочешь сказать что плохое о мистере Каре, будь добра, не говори этого при мне.
Я-то знаю, каким он был, — со вздохом добавила она, — он страдал такой одышкой, что его было слышно за две комнаты.
— Софи. — с возмущением заявила миссис Глегг, — ты столько говоришь о чужих хворостях, что это становится просто неприличным.
Но я опять повторяю — я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать наших знакомых, с одышкой они или без одышки.
Мы, кажется, собрались здесь для того, чтобы обсудить промеж себя, как спасти сестру и ее детей от работного дома, а ежели не так — я уезжаю.
Я думаю, порознь тут ничего не сделаешь. Не ожидаете же вы, что я все взвалю на свои плечи…
— Но, Джейн, — сказала миссис Пуллет, — я не вижу, чтобы ты так уж спешила что-нибудь сделать.
Насколько я знаю, после того как стало известно, что в доме судебный пристав, ты приехала сюда в первый раз, а я была здесь вчера и осмотрела все белье и посуду и сказала Бесси, что выкуплю скатерти в горошек.
Большего от меня и требовать нельзя: а что до чайника, который Бесси не хочет продавать чужим людям, — каждому ясно, что мне ни к чему два серебряных чайника, тем более — у него прямой носик… А полотно в горошек я всегда любила.
— Мне бы очень хотелось, чтобы мой чайник, и сервиз, и лучшие судки для соли и перца не пошли в распродажу, — умоляюще произнесла миссис Талливер, — и щипчики для сахара — первая вещь, что я приобрела в своей жизни.
— Ну, тут уж, знаете, ничего не поделаешь, — сказал мистер Глегг.
— Ежели кто из семьи захочет их купить, его воля, но все должно идти с торгов.
— И нечего ожидать, — сказал дядюшка Пуллет с необычной для него независимостью суждений, — что ваши родные станут платить больше, чем дадут другие.
Все вещи могут пойти за бесценок.
— О боже, боже, — вздохнула миссис Талливер, — подумать только, что мой сервиз будет продан с молотка… А я купила его, когда вышла замуж, в точности как ты, Джейн, и ты Софи, и я знаю — он вам не нравится из-за веточек, но я так его любила, и ни одна чашечка не разбита, потому как мыла их я всегда сама, а какие на них тюльпаны и розы, просто глаз не отвести.
И ты бы не хотела, Джейн, чтобы твой сервиз продали за гроши и разбили, хотя на твоем и совсем нет никакого рисунка — он белый с бороздками и стоил дешевле моего.
А судочки? Сестрица Дин, неужто ты не захочешь купить судочки? Ведь ты говорила, что они хорошенькие.
— Что ж, я не прочь купить кое-что из лучших вещей, — снисходительно обронила миссис Дин, — мы можем себе позволить иметь в доме не только самое необходимое.
— Из лучших вещей! — воскликнула миссис Глегг с запальчивостью тем более сильной, что она так долго молчала.
— Тут потеряешь всякое терпение, слушая, как вы толкуете о лучших вещах да о покупке того, другого и третьего вроде серебра и фарфора.
Ты, видно, не понимаешь, в каких ты обстоятельствах, Бесси; тебе не о серебре и фарфоре думать, а о том, будет ли у тебя хотя бы стул, чтобы присесть, да тюфяк, чтобы лечь, да одеяло, чтобы укрыться.
Ты должна помнить, что, ежели они у тебя и будут, то лишь благодаря тому, что их для тебя выкупили и ты всем обязана своей родне; ведь твой муженек лежит там, наверху, без Движения, и у него — ни гроша за душой.
Я говорю это для твоего же блага — ты должна сознавать свое положение и какой позор твой муж навлек на всю семью: ведь у тебя теперь и рубашки своей нет на теле, и не след тебе много о себе понимать.
Миссис Глегг остановилась: поучать ближних ради их блага, да еще с таким жаром, — естественно, занятие утомительное.
Миссис Талливер, которую миссис Глегг всегда подавляла своим превосходством, еще с детских лет, когда, как старшая, держала ее под своей ферулой, умоляюще проговорила:
— Видит бог, сестрица, я никого ни о чем не прошу, как только купить вещи, которые каждому будет приятно иметь в доме, — боюсь, что их попортят чужие люди.
Я не прошу, чтоб выкупали вещи для меня и моих детей, хотя там есть белье, что я пряла своими руками, и я думала, когда Том родился, — первое, о чем я думала, когда он лежал в колыбельке, — что все вещи, которые я купила на свои деньги и держала в таком порядке, перейдут потом к нему.
Но я не прошу, чтоб мои сестры тратились на меня.
А что сделал мой муж для своей сестры — это один бог ведает, и мы бы сейчас так не нуждались, ежели бы он не давал денег без отдачи.
— Полно, полно, — добродушно промолвил мистер Глегг. — Зачем видеть все в таком мрачном свете?
Что сделано, то сделано.
Мы постараемся купить то, что вам нужно, хотя, как говорит миссис Глегг, это должны быть простые, полезные вещи.
Только самое необходимое: стол, пара стульев, кухонная утварь, хорошая кровать и еще что-нибудь.
А что же, были времена, когда я не имел даже мешка, чтобы подостлать под бок.
Мы накупаем кучу бесполезных вещей только потому, что у нас есть лишние деньги.
— Мистер Глегг, — сказала миссис Глегг, — будьте так добры, разрешите и мне вымолвить словечко: вы не даете мне и рта раскрыть… Так вот, Бесси, не очень-то тебе пристало говорить, что ты не просишь нас ничего покупать; разреши тебе заметить, ты должна была нас просить.
Скажи, пожалуйста, как ты жить станешь, ежели твои родные тебе не помогут?
Да тебе придется брать деньги в приходе!
И ты должна это помнить и со смирением просить нас сделать то, что мы можем, а не хвалиться, что ни о чем нас не просишь.
— Вы говорили о Моссах и о том, что для них сделал мистер Талливер, — сказал дядюшка Пуллет, у которого даже кое-какие мысли появлялись, когда грозила опасность его деньгам.
— Почему они не с вами?
Они тоже должны что-нибудь сделать для вас, как и другие, и если мистер Талливер одолжил им деньги, надо заставить их эти деньги вернуть.
— Да, конечно, — подтвердила миссис Дин, — я тоже об этом думала.
Как это вышло, что мы не видим здесь мистера и миссис Мосс?
Будет только справедливо, если и они внесут свой вклад.
— О господи, — сказала миссис Талливер, — я им даже весточки не послала насчет мистера Талливера, а они живут в самом конце Бассетского прихода, так далеко, что новости узнают только тогда, когда мистер Мосс бывает на рынке.
Но я о них даже не вспомнила.
Удивляюсь, как это Мэгги о них не подумала — она всегда так любила тетю Мосс.