— Ну-ну-ну, вы, женщины, не разбираетесь в таких вещах, — проворчал дядюшка Глегг.
— Единственный способ, чтобы мистер и миссис Мосс не пострадали, — это уничтожить расписку.
— В таком случае, дядюшка, я надеюсь, вы поможете мне это сделать, — серьезно сказал Том.
— Если отец не поправится, мне будет очень тяжело думать, что мы поступили против его желания.
А я твердо знаю — он хотел, чтобы я запомнил то, что он сказал мне в тот вечер.
Я должен следовать воле отца насчет его имущества.
Даже миссис Глегг не могла удержаться от одобрения, глядя на Тома; она увидела в нем додсоновскую кровь, хотя, ежели бы его отец был Додсон, Тому и в голову бы не пришла такая глупость, как отказываться от своих денег.
Мегги едва не кинулась Тому на шею, но тетя Мосс ее опередила. Быстро встав с места и взяв Тома за руку, она произнесла прерывающимся от волнения голосом.
— Ты от этого не обеднеешь, мой мальчик, бог свидетель, и ежели эти деньги будут нужны твоему отцу, мы с Моссом выплатим их — все равно, есть долговая расписка или нет.
Мы не сделаем другим того, чего сами себе не желаем, и, коли нашим детям нет ни в чем другом удачи, у них хотя бы честные отец и мать.
— Ну что ж, — сказал мистер Глегг, все это время раздумывавший над словами Тома, — мы не нанесем ущерба кредиторам, даже ежели отца и объявят несостоятельным.
Я сам был кредитором, и меня без конца обманывали.
Коли он задумал отдать деньги твоей тете еще до того, как ввязался в это дело с Пивартом, — это все равно что он бы сам уничтожил вексель, раз он решил не брать денег обратно.
Но, когда имеешь дело с деньгами, о многом приходится думать, молодой человек, — предостерегающе заметил дядюшка Глегг, глядя на Тома, — а то, может статься, заберешь у одного обед, чтобы сделать другому завтрак.
Но тебе этого, верно, еще не понять.
— Нет, я понимаю, — решительно ответил Том.
— Я знаю, что если я должен деньги одному человеку, я не вправе давать их другому.
Но если мой отец решил отдать деньги тете до того, как попал в долги, он имел на то полное право.
— Хорошо сказано, мальчик! — от души промолвил дядюшка Глегг. — Я не ожидал от тебя такой сметки.
Но, возможно, отец и сам уничтожил расписку.
Давай, пойдем, поищем ее в сундуке.
— Сундук у отца в комнате.
Пойдемте тоже туда, тетя Гритти, — шепнула Мэгги.
Глава IV ПРОБЛЕСК НАДЕЖДЫ
Даже между приступами спазматического оцепенения, в которое мистер Талливер погружался время от времени с той самой минуты, как упал с лошади, он находился в состоянии столь глубокой апатии, что можно было свободно входить к нему в комнату, не боясь его потревожить.
Все это утро он лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, и Мэгги сказала тете Мосс, что вряд ли отец заметит их приход.
Они вошли тихо, миссис Мосс села у изголовья, а Мэгги — на свое обычное место на краю постели; она положила руку на руку отца, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
Мистер Глегг и Том осторожно вошли за ними следом и теперь из связки, взятой Томом в конторке отца, подбирали ключ к старому дубовому сундуку.
Им удалось без особого шума открыть сундук, стоявший в ногах кровати мистера Талливера, и подпереть крышку железной подпоркой.
— Смотри, жестяная коробка, — шепнул мистер Глегг, — вполне возможно, что отец положил сюда такую небольшую бумажку, как вексель.
Возьми ее, Том, а я посмотрю, что под теми бумагами — это, верно, документы на мельницу и дом.
Вынув бумаги, мистер Глегг отошел на шаг от сундука — к счастью для себя, так как подпорка вдруг соскочила и тяжелая крышка с треском захлопнулась. Шум раскатился по всему дому.
Видно, было в этом звуке что-то еще, кроме простого колебания воздуха. Чем иначе объяснить тот эффект, который он произвел на лежащего пластом человека, мгновенно выведя его из оцепенения?
Сундук принадлежал его отцу, а до того — его деду, и мистер Талливер всегда с некоторым волнением открывал его.
Все знакомые с детских лет предметы, будь то простая задвижка на окне или дверная щеколда, имеют свой неповторимый голос — голос, который, затронув в нас душевные струны, пробуждает глубоко скрытые чувства.
Крышка захлопнулась, и в тот же миг мистер Талливер сел на постели и совершенно сознательным взглядом посмотрел на сундук, мистера Глегга с документами в руках и Тома, державшего жестяную коробку. Все взоры обратились к мистеру Талливеру.
— Что вы хотите делать с этими бумагами? — спросил он раздраженным тоном, обычным для него, когда что-нибудь вызывало его неудовольствие.
— Подойди сюда, Том.
Что тебе нужно в моем сундуке?
Том, весь дрожа, повиновался. В первый раз отец узнал его.
Но, ничего ему не сказав, отец со все растущим подозрением смотрел на мистера Глегга и бумаги у него в руках.
— Что здесь происходит? — сердито произнес мистер Талливер.
— Зачем вы суете нос в мои бумаги?
Разве Уэйкем уже на все наложил свою лапу?..
Почему вы не говорите мне, что вы тут делаете? — нетерпеливо повторил он, так как мистер Глегг подошел и стал в ногах кровати, все еще не проронив ни слова.
— Нет, нет, друг Талливер, — успокаивая его, сказал мистер Глегг.
— Никто ни на что лап не накладывал.
Просто мы с Томом пришли посмотреть, что здесь в сундуке.
Вы были немного нездоровы, и нам пришлось приглядывать за делами.
Ну, будем надеяться, вы теперь скоро встанете и сами всем займетесь.