Мистер Талливер задумчиво посмотрел кругом, на Тома, на мистера Глегга и на Мэгги, затем, видимо вдруг почувствовав, что кто-то сидит рядом, в головах у него, он резко повернулся и увидел миссис Мосс.
— А, Гритти, — сказал он тем немного печальным и ласковым голосом, каким обыкновенно говорил с сестрой.
— И ты здесь!
Как тебе удалось оставить детишек?
— О, братец! — воскликнула миссис Мосс, забывая от радости всякую осторожность.
— Я благодарю бога, что приехала и увидела тебя снова в полной памяти… Я боялась, ты никогда больше нас не узнаешь.
— Что? У меня был удар? — с беспокойством спросил мистер Талливер, глядя на мистера Глегга.
— Вы упали с лошади… небольшое сотрясение… вот и все, я думаю, — сказал мистер Глегг.
— Но будем надеяться, что вы скоро поправитесь.
Мистер Талливер уставился на одеяло и несколько минут молчал.
Затем на лице его мелькнула новая мысль.
Он взглянул на Мэгги и тихо спросил:
— Значит, ты получила мое письмо, дочка?
— Да, отец, — ответила она, горячо его целуя.
Ей казалось, что отец воскрес из мертвых и что наконец будет удовлетворена ее жажда показать ему, как она его любит.
— Где мать? — спросил он, настолько занятый своими мыслями, что принял ее поцелуй так безучастно, как могло бы его принять какое-нибудь смирное животное.
— Она внизу с тетушками, отец.
Позвать ее?
— Да, да. Бедная моя Бесси! — И, когда Мэгги вышла, он обратил свой взгляд к Тому:
— Ты должен позаботиться о них обеих, когда я умру, Том.
Боюсь, трудно вам придется.
Но ты уж постарайся всем заплатить.
И не забудь — я взял у Люка пятьдесят фунтов, вложил их в дело… Он давал деньги по частям, а доказать это ему нечем.
Перво-наперво отдай деньги ему.
Дядюшка Глегг невольно покачал головой, еще более озабоченный, чем прежде, но Том твердо сказал:
— Хорошо, отец.
А где у тебя расписка на те триста фунтов от дяди Мосса?
Мы как раз пришли, чтобы поискать ее.
Что ты хочешь с ней сделать, отец?
— А, я рад, что ты об этом вспомнил, сынок, — сказал мистер Талливер, — я никогда не собирался требовать с них уплаты — это ради твоей тети.
Ты не должен жалеть, что потеряешь эти деньги, коль они не могут их выплатить… а они скорей всего не смогут.
Расписка в этой коробке, помни!
Я всегда хотел быть тебе хорошим братом, Гритти, — сказал мистер Талливер, оборачиваясь к сестре, — хотя ты знаешь, что рассердила меня, когда вышла за Мосса.
В эту минуту в комнату снова вошла Мэгги, а с ней миссис Талливер, сильно взволнованная известием, что муж пришел в себя.
— Ну, Бесси, — сказал он, когда она его поцеловала, — ты уж прости меня, коли оказалась беднее, чем ожидала.
Но это всё виноваты законники… а не я, — добавил он сердито.
— Это мошенники виноваты.
Том, смотри крепко запомни: ежели будет случай, заставь Уэйкема за все ответить.
Коли ты этого не сделаешь, ты мне дурной сын.
Ты мог бы отхлестать его кнутом, но он притянет тебя к суду — суд только и делает, что покрывает мошенников.
Мистер Талливер говорил все более и более возбужденно, на лице его заиграл опасный румянец.
Мистер Глегг хотел было сказать что-нибудь успокоительное, но мистер Талливер снова заговорил, на этот раз обращаясь к жене:
— Они уж постараются все выплатить, Бесси, — сказал он, — а твои вещи все же от тебя не уйдут, и сестры тебе как-никак пособят… и Том вырастет… правда, что из него выйдет, я не знаю… я сделал что мог… отдал его в ученье… а маленькая — она выйдет замуж… но это когда еще будет…
Действие целебного стука упавшей крышки окончилось. С последними словами несчастный снова без сознания упал на постель.
Хотя он всего лишь вернулся в состояние, ставшее уже привычным, это поразило присутствующих, словно пришел конец — и не только по контрасту с его недавним возвращением к жизни, но и потому, что в словах его слышалось ожидание смерти.
Однако бедному Талливеру не суждено было одним прыжком покинуть земную юдоль — его ожидало еще долгое томительное погружение в небытие.
Послали за мистером Тэрнбулом. Услышав о последних событиях, он сказал, что это восстановление памяти, пусть временное, указывает на отсутствие органической травмы и внушает надежду на полное исцеление.
Среди нитей прошлого, которые подхватил разбитый параличом человек, он упустил одну — закладную на мебель; мгновенное просветление позволило ему увидеть лишь то, что находилось на поверхности сознания, и он снова впал в беспамятство, так и не узнав о всей тяжести выпавшего на его долю позора.
Но Том твердо запомнил две вещи: что расписка его дяди Мосса должна быть уничтожена и что Люку непременно следует вернуть пятьдесят фунтов — если не удастся иначе, то из его и Мэгги собственных денег, лежащих в банке.
Как вы видите, кое-что Том понимал куда лучше, нежели тонкости латинских конструкций или соотношение математических доказательств.