Здесь ваш племянник Том пришел по делу.
— Да, именно — зарежут… Разве давно бродячий торговец убил молодую женщину в глухом переулке, украл ее наперсток и бросил тело в канаву?
— Да полноте, что вы, — стараясь утихомирить ее, произнес мистер Глегг, — то был безногий, который ездил на двуколке.
— Ну, невелика разница, мистер Глегг… только вам непременно надо перечить, а ежели мой племянник пришел по делу, уместнее было бы привести его в дом и рассказать обо всем его тетушке, а не шептаться по углам, словно вы замышляете что-то недоброе.
— Ладно, ладно, — отозвался мистер Глегг. — Мы идем.
— А тебе нечего стоять здесь, — обращаясь к Бобу, сказала леди громким голосом, предназначенным покрыть разделяющее их общественное — не физическое — расстояние.
— Нам ничего не нужно.
Я не покупаю у бродячих торговцев.
Не забудь закрыть за собой калитку.
— Погодите минутку. Зачем торопиться? — сказал мистер Глегг.
— Я еще не покончил с этим молодым человеком.
Заходи, Том, заходи, — добавил он, входя в комнату через балконную дверь.
— Мистер Глегг, — произнесла миссис Глегг трагическим тоном, — ежели вы намерены пустить этого парня и его собаку на мой ковер прямо у меня на глазах, будьте добры сказать мне об этом.
Я надеюсь, жена заслужила право на это.
— Не волнуйтесь, мэм, — сказал Боб, прикасаясь к шапке.
Он сразу же увидел, что миссис Глегг — дичь, за которой стоит поохотиться, и ему не терпелось приступить к делу. — Мы с Мампсом останемся здесь на дорожке.
Мампс знает свое место — можете мне поверить.
Его хоть битый час науськивай — не тронет настоящую леди вроде вас.
Я прямо диву даюсь — откуда он узнает красивых леди, а пуще всего он любит тех, что в теле.
Да, — добавил Боб, кладя свой тюк на усыпанную гравием дорожку, — уж такая жалость, что леди вроде вас не хотят покупать у бродячих торговцев, а ходят в эти новомодные лавки, где торчит с полдюжины важных джентльменов, похожих на бутылки с разукрашенными пробками, — им даже шеи не согнуть из-за крахмальных воротничков, и все они должны заработать себе на хлеб с одного куска ситца; нечего удивляться, что вы платите им втридорога, не то что бродячему торговцу, который достает товары попросту, и не тратится на помещение, и не обязан давить себя воротничками, покуда не выдавит из себя всяких врак, хочет он того или нет.
Да о чем толковать, мэм: вы лучше меня знаете, что это такое — уж кто-кто, а вы их, этих лавочников, насквозь видите — провалиться мне на месте!
— Да, спору нет, вижу, и бродячих торговцев — тоже, — заметила миссис Глегг, желая показать, что уж на нее-то лесть Боба не произвела никакого впечатления. Мистер Глегг, который все это время стоял за ее спиной, сунув руки в карманы и широко расставив ноги, подмигнул и заулыбался от восторга при мысли, что его дражайшую половину, пожалуй, могут обвести вокруг пальца.
— Ясное дело, мэм, — сказал Боб.
— Вы, поди, не у одного бродячего торговца покупали товары, когда были молоденькой девушкой, еще прежде чем мистеру подвезло вас увидеть.
Я знаю, где вы жили, тысячу раз проходил мимо — каменный дом со ступеньками, неподалеку от дома сквайра Дарли…
— Да, верно, — сказала миссис Глегг, разливая чай.
— Значит, ты знаешь, из какой я семьи… Ты не родня тому косому торговцу, что приносил всегда ирландское полотно?
— Вот видите, — сказал Боб, уклоняясь от прямого ответа.
— Не говорил я, что самые лучшие покупки — вспомните — вы делали у бродячих торговцев?
То-то и оно, что даже косой бродячий торговец лучше, чем лавочник, пусть он даже ничуть не косит.
Да кабы мне такая удача — приходить в каменные дома с моим тюком, вот этим самым, — наклоняясь и выразительно тыча кулаком в тюк, — да чтобы красивые девушки стояли вокруг меня на каменных ступеньках… вот тогда бы стоило развязывать тюк — это да.
Но теперь нас в таких домах ждут разве только служанки, а так ходишь все по бедным людям.
Худые теперь пошли времена.
Да что там, мэм, — возьмите хотя бы набивные ткани, разве такие они были раньше? Вы бы теперь и не надели платья из них, уж за это могу поручиться.
Они должны быть первого сорта — товары, что вы покупаете, — чтоб и не старели никогда, как ваше лицо не стареет.
— Да, такого сорта, какого у тебя в тюке не сыщешь; у тебя только наглость первого сорта, вот в этом не сомневаюсь, — с торжествующим видом сказала миссис Глегг, весьма довольная своей проницательностью, от которой ничто не может укрыться.
— Мистер Глегг, вы когда-нибудь сядете пить чай?
Том, вот и тебе чашка.
— Что верно, то верно, мэм, — согласился Боб.
— Мой тюк не для таких леди, как вы.
Минуло то время.
Я теперь продаю все задешево.
Небольшой изъян там или тут, что можно отрезать при шитье, а то и просто незаметный в носке, — да ведь не станешь предлагать такой товар богатым людям, которые могут себе позволить заплатить лишнее за кусок, который никто никогда и не увидит.
Уж вам-то я не стану показывать свой товар, мэм: кто другой, только не я; я парень бойкий, как вы сказали, мэм, — такие теперь времена, хочешь не хочешь станешь бойким, — но до этого я еще не дошел.
— Какие же это товары ты носишь в тюке? — спросила миссис Глегг.
— Верно, всякие пестрые тряпки — шали и прочее в этом роде?
— Все, что угодно, мэм, все, что угодно, — сказал Боб, ударяя кулаком по тюку; — но не будем больше об этом говорить, коли вы не возражаете.
Я пришел сюда насчет дельца мастера Тома — так неужто я буду занимать ваше время своими делами?
— А скажите на милость, что это за дельце такое, которое от меня скрывают? — проговорила миссис Глегг; вдвойне обуреваемая любопытством, она была вынуждена удовлетворить его сперва лишь вполовину.
— У племянника Тома есть один небольшой план, — сказал добродушный мистер Глегг, — и не такой уж плохой, мне кажется, — он хочет заработать немного денег; правильный план для молодого человека, которому еще надо составить себе состояние, — а, Джейн?