О, как ревнуют и завидуют многие и многие! С каким удивленьем, недоверием они услышат о вашем отказе!
Ведь Генри не таил своих чувств, он истинный герой рыцарского романа и гордится своими оковами.
Вам надо бы приехать в Лондон, чтоб понять, какую вы одержали победу.
Видели бы вы, как его домогаются и как домогаются меня, оттого что я его сестра!
Теперь, без сомненья, я буду для миссис Фрейзер совсем не столь желанной гостьей, и виной тому отношение Генри к вам.
Узнав правду, она, весьма вероятно, была бы рада, чтоб я опять оказалась в Нортгемптоншире: у мистера Фрейзера есть дочь от первой жены, и моя приятельница жаждет выдать ее замуж и с радостью отдала бы ее за Генри.
Как же только она его не добивалась!
Вы сидите здесь такая бесхитростная и скромная и даже представить не можете, как все там будут потрясены, как всем им захочется на вас поглядеть, сколько вопросов на меня посыплется!
Бедняжка Маргарет Фрейзер станет меня донимать, какие у вас глаза, да какие зубки, да как вы причесываетесь, да кто шьет вам туфли.
Ради моей бедняжки подруги я бы хотела, чтоб Маргарет вышла замуж, ведь Фрейзеры так же несчастливы, как большинство женатых людей.
А ведь в свое время Дженет так стремилась к этому браку.
Все мы были в восторге.
Она не могла не радоваться этому браку, потому что он богат, а у ней не было ничего; но у него оказался скверный характер, и он весьма требователен и хочет, чтоб красивая молодая женщина двадцати пяти лет была такой же степенной, как он сам.
И моя подруга плохо с ним управляется, по-моему, она не умеет к нему подойти.
Она все время раздражена, что по меньшей мере свидетельствует о дурном воспитании.
У них я буду с уважением вспоминать об отношениях супругов в Мэнсфилдском пасторате.
Даже доктор Грант выказывает моей сестре глубокое доверие и в известной мере считается с ее суждениями, и оттого чувствуется, что он подлинно к ней привязан; а вот у Фрейзеров я не видела ничего похожего.
Мысленно я всегда буду в Мэнсфилде, Фанни.
Моя сестра в качестве супруги, сэр Томас в качестве супруга мне кажутся образцами совершенства.
Бедняжке Дженет не повезло. И ведь в ее поступке не было ничего предосудительного, она вышла замуж вполне обдуманно, нельзя сказать, чтоб она не пыталась заглянуть вперед в будущее.
Она попросила три дня, чтоб поразмыслить над его предложением. И в эти три дня советовалась со всеми своими близкими, к чьему мнению стоило прислушаться, и особливо спрашивала совета у дорогой моей покойной тетушки, которая прекрасно знала свет, и потому вся ее знакомая молодежь по достоинству ценила ее суждения; и она высказалась за этот брак.
Похоже, ничто не дает уверенности, что супружество будет счастливым!
Я очень мало могу сказать в защиту моей подружки Флоры, которая пренебрегла очень славным молодым человеком из конной гвардии ради этого ужасного лорда Сторнуэя. У него, Фанни, ума не более, чем у Рашуота, а с лица он куда как хуже, и характер мерзкий.
В ту пору я сомневалась, правильно ли она поступает, потому что он совсем непохож на джентльмена, а теперь я уверена, что она сделала ошибку.
Кстати, Флора Росс отчаянно влюбилась в Генри в первую зиму, когда стала выезжать.
Но начни я рассказывать вам обо всех женщинах, которые, я знаю, были в него влюблены, и этому не будет конца.
Только вы, вы одна, бесчувственная Фанни, способны думать о нем чуть ли не равнодушно.
Но так ли вы бесчувственны, как даете понять?
Нет, нет, я вижу, что это не так.
В эту минуту Фанни так густо покраснела, что в уме настороженном это могло подтвердить самые серьезные подозрения.
— Вы прелесть, Фанни!
Я не стану вас допекать.
Все пойдет своим чередом.
Но, Фанни, милая, признайтесь, вы вовсе не были так уж неподготовлены к тому вопросу, как воображает ваш кузен.
Быть того не может, чтоб вы совсем о том не задумывались, не питали кое-каких подозрений.
Вы же видели, что Генри старается оказывать вам все знаки внимания, какие в eго силах.
Разве на балу он не посвятил всего себя вам?
А перед балом — эта цепочка!
О! вы приняли ее именно так, как было задумано.
Вы все почувствовали так, как только можно было пожелать.
Я прекрасно это помню.
— Вы хотите сказать, что ваш брат загодя знал про цепочку?
О, мисс Крофорд, это так дурно по отношению ко мне.
— Знал про цепочку!
Да это все он, он сам это придумал.
Стыдно сказать, но мне это не пришло в голову, однако ж, когда он меня надоумил, я с радостью послушалась, ради вас обоих.
— Не могу сказать, что я совсем не опасалась этого, — отвечала Фанни. — Что-то в вашем взгляде меня испугало… но не с самого начала… Вначале я ничего не заподозрила!.. уверяю вас, ничего.
Это чистая правда.
А подумай я такое, ничто бы не заставило меня принять цепочку.
Что же до поведения вашего брата, одно время мне казалось, что он меня отличает, казалось совсем недолго, наверно, недели две-три, но потом я порешила, что это ничего не значит, что просто такая у него манера, и никак не предполагала и не хотела, чтоб у него были серьезные намерения на мой счет.