Конечно же, не станете, это не в ваших силах, и потому до тех пор, пока вы будете писать в каждом письме к Мэри «я здорова», а я знаю, говорить или писать неправду вы не способны, только до тех пор мы будем полагать, что вы подлинно здоровы.
Фанни вновь его поблагодарила, однако столь она была тронута и растревожена, что ничего не смогла ответить и даже не уверена была, что же тут отвечать.
Было это уже под конец прогулки.
Крофорд довел их до самых дверей дома и там распрощался, ведь он знал, что они сейчас будут обедать, а потому сделал вид, будто его ждут в другом месте.
— Я бы предпочел, чтоб вы не так утомились, — сказал он, немного задерживая Фанни, когда все прочие уже вошли в дом.
— Я бы предпочел оставить вас более крепкой.
Не нужно ли вам чего в Лондоне?
Я уже почти решил вскорости опять ехать в Норфолк.
Я недоволен Мэддисоном.
Он несомненно все еще надеется перехитрить меня, если удастся, и отдать какому-то своему родственнику мельницу, которую я предназначаю для другого человека.
Я должен найти с ним общий язык.
Должен втолковать ему, что меня вокруг пальца не обведешь и я намерен быть истинным хозяином своих владений.
Прежде я не давал ему это ясно понять.
Уму непостижимо, сколько вреда может принести имению подобный человек, равно и доброму имени владельца и благополучию бедняков.
Я очень склонен вернуться в Норфолк сразу же и немедля все наладить так, чтоб после уже ничего нельзя было повернуть к худшему.
Мэддисон умный малый, я не хочу отстранять его от дел при условии, что он не попытается отстранить от дел меня; но было бы глупо, чтоб меня одурачил человек, у которого нет резона заимодавца одурачивать меня, и еще того глупей позволить ему навязать мне в арендаторы бессердечного корыстного малого взамен честнейшего человека, которому я уже почти что обещал.
Разве не будет это еще того глупей?
Стоит мне ехать?
Как посоветуете?
— Посоветую!
Вы прекрасно знаете, что будет правильно.
— Да.
Когда вы высказываете мне свое мнение, я всегда знаю, что будет правильно.
Ваше суждение для меня мерило правоты.
— Нет, нет! Не говорите так.
В душе каждого из нас есть наставник, и он направил бы нас лучше любого стороннего человека, лишь бы только мы к нему прислушивались.
До свиданья. Желаю вам завтра приятного путешествия.
— Не нужно ли вам чего в Лондоне?
— Благодарю вас, ничего не нужно.
— Не хотите ли вы кому-нибудь что-нибудь передать?
— Передайте, пожалуйста, сердечный привет вашей сестре. И когда увидите моего кузена… кузена Эдмунда, будьте так добры, скажите ему, что… я надеюсь вскорости получить от него весточку.
— Непременно скажу, и, если он ленив или нерадив, я сам письменно передам вам его извинения… Продолжать он не мог, ибо нельзя было задерживать Фанни долее.
Он сжал ее руку, глянул на нее и пошел прочь.
Следующие три часа, пока в гостинице не приготовили самый что ни на есть, по их разумению, наилучший обед, Крофорду предстояло коротать с другим своим знакомцем, а Фанни вошла в дом, где уже ждал обед попроще.
Кушанья Прайсов обыкновенно были совсем иного свойства; и подозревай Крофорд, сколь много лишений, кроме отсутствия моциона, Фанни терпела в родительском доме, он подивился бы, что это еще так мало сказалось на ее наружности.
Она так плохо переносила Ребеккины пудинги и рубленое мясо с овощами, которые та подавала вкупе с не слишком чистыми тарелками и вовсе нечистыми ножами и вилками, что очень часто принуждена бывала утолять голод лишь ввечеру, когда удавалось послать братьев за печеньем и сдобными булочками.
Воспитанной в Мэнсфилде, в Портсмуте Фанни уже поздно было приучаться к выносливости; сэр Томас, знай он все это, пожалуй, рассудил бы, что, изголодавшись телом и душою, племянница наконец надлежащим образом оценит превосходное общество и превосходное состояние мистера Крофорда, однако же едва ли он стал бы продолжать сей опыт, опасаясь, как бы подобное лечение не свело ее в могилу.
Весь остаток дня Фанни была в унынии.
Хотя и почти уверенная, что ей более не грозит встреча с Крофордом, она все же пала духом.
В сущности, то было расставанье со своего рода другом; она и радовалась его отъезду, и вместе с тем ей казалось, будто теперь она покинута всеми, будто вновь простилась с Мэнсфилдом; и при мысли о том, как, возвратясь в Лондон, он станет часто видаться с Мэри и Эдмундом, ее охватывали чувства столь схожие с завистью, что она ненавидела себя за них.
Ничто вокруг не могло рассеять ее уныние; явился один, а там и другой папенькин друг, и, как всегда, когда он не уходил с ними, вечер тянулся особенно долго; с шести часов до половины десятого они почти без передышки громко разговаривали и пили грог.
Фанни была совсем подавлена.
Удивительная перемена к лучшему, которая чудилась ей в Крофорде, одна могла внести толику утешения в ход одолевавших ее мыслей.
Не задумываясь, в сколь отличном от прежнего кругу она его сейчас видела, ни о том, сколь многое зависело от сей разницы, она была совершенно убеждена, что он стал на удивленье мягче и внимательней к другим.
А если такова перемена в малом, не так ли это и в более существенном?
Он так был озабочен ее здоровьем и покоем, высказывал такое сочувствие, и, похоже, не только на словах, но и вправду, разве не справедливо предположить, что теперь он не станет слишком долго донимать ее ухаживаньем, которое для нее столь огорчительно?
Глава 12
Предполагалось, что назавтра мистер Крофорд отбыл в Лондон, поскольку у Прайсов он более не показывался; и два дня спустя пришло подтвержденье этому в письме мисс Крофорд к Фанни, которая и распечатала и стала читать это письмо с самым тревожным любопытством совсем по другой причине.
"Должна сообщить Вам, милочка Фанни, что Генри ездил в Портсмут нарочно, чтоб повидаться с Вами; что он восхищен прогулкою с Вами на верфь в прошлую субботу, а еще того более тою, что состоялась назавтра, на крепостном валу; благоуханный воздух, сверкающее море и Ваше прелестное личико и беседа с Вами — все исполнено было чарующей гармонии и вызвало чувства, которые рождают бурный восторг даже при воспоминании.
Сколько я понимаю, это и должно составить суть моего письма.