— Вы едва коснулись меня, — сказал он.
— Вам нет от меня никакой помощи.
Поразительно, насколько женская рука легче мужской!
В Оксфорде я привык, что на улице на меня опирался кто-нибудь из мужчин, и по сравненью с ними вы всего лишь пушинка.
— Я правда не устала, чему даже удивляюсь, мы ведь прошли по этому лесу, должно быть, никак не меньше мили.
Вам не кажется?
— Меньше полумили. — твердо отвечал Эдмунд: не настолько еще он был влюблен, чтобы измерять расстоянье или считать время с женской небрежностью.
— О, вы не принимаете в расчет, сколько мы тут кружили.
Мы шли такой извилистой тропою, а лес сам по себе занимает не менее полумили, если идти прямо, ведь с тех пор, как мы сошли с дороги, мы все еще не видели, где он кончается.
— Но если помните, прежде чем мы сошли с дороги, нам уже виден был его конец.
Мы смотрели вдоль просеки и видели, что она упирается в железные ворота, и до них было не более фарлонга[3].
— О, я ничего знать не знаю про ваши фарлонги, но я уверена, что этот лес тянется очень далеко и что мы едва вошли в него, как стали кружить, и потому, когда я говорю, что мы прошли по нему добрую милю, я имею в виду во всех направлениях.
— Мы пробыли здесь ровно четверть часа, — сказал Эдмунд, доставая часы.
— Неужели вы думаете, что мы идем со скоростью четыре мили в час?
— О, не донимайте меня своими часами.
Часы вечно либо спешат, либо отстают.
Не желаю я, чтобы мною управляли часы.
Еще несколько шагов — и тропинка вывела их на ту самую дорогу, о которой они говорили; и, чуть отступя от нее, хорошо затененная и укрытая листвой, обращенная к идущей по канаве изгороди, что отделяла парк, стояла удобная широкая скамья, на которую все они и опустились.
— Боюсь, ты слишком устала, Фанни, — сказал, поглядев на нее, Эдмунд, — ну отчего ты не сказала о том пораньше?
Что тебе за удовольствие от сегодняшней поездки, если ты переутомишься.
Представьте, мисс Крофорд, она тотчас устает от любой прогулки, кроме верховой езды.
— Как же тогда гадко, что всю прошлую неделю вы предоставляли мне ее лошадь!
Мне стыдно за вас и за себя, но больше это не повторится.
— Ваша внимательность и забота заставляет меня еще острей почувствовать свою небрежность.
Вы более меня печетесь о Фанни.
— Однако ее сегодняшняя усталость ничуть меня не удивляет; ведь ни одна из наших обязанностей так не утомляет, как наше утреннее занятие, — мы осматривали большой дом, слонялись по комнатам, напрягали зрение и вниманье. Слушать то, чего не понимаешь, восхищаться тем, до чего нет дела, — по общему мненью, нет ничего скучней на свете, и мисс Прайс, сама того не ведая, в этом убедилась.
— Я скоро приду в себя, — сказала Фанни. — Сидеть в тени в такой прекрасный день и смотреть на зелень — это превосходный отдых.
Немного погодя мисс Крофорд уже опять была на ногах.
— Мне надобно двигаться, — сказала она, — отдых меня утомляет.
Я смотрела поверх изгороди, пока не устала.
Хочу пойти посмотреть на тот же вид через железные ворота, оттуда я смогу толком все рассмотреть.
Эдмунд тоже поднялся со скамейки.
— Послушайте, мисс Крофорд, если вы посмотрите вдоль аллеи, вы убедитесь, что тут не может 6ыть более полумили или даже четверти мили.
— Расстояние огромное, — сказала она, — это сразу видно.
Эдмунд все пытался ее переубедить, но напрасно.
Она не желала подсчитывать, не желала сравнивать.
Она лишь улыбалась и твердила свое.
Высочайшая степень согласия и та не была бы так увлекательна, и они беседовали с обоюдным удовольствием.
Наконец сошлись на том, что они постараются определить размеры леса, еще немного по нему походив.
Они пройдут в один конец, по тому направлению, на котором находятся, прямо по зеленой дорожке вдоль изгороди, и возможно, чуть свернут в сторону, если им покажется, что это им поможет, и через несколько минут воротятся.
Фанни сказала, что отдохнула и тоже готова идти, но ей не позволили.
Эдмунд так настойчиво уговаривал ее не двигаться с места, что она не могла ему противиться и осталась на скамейке, где сидела, и с удовольствием думала о заботливости кузена, но с великим сожаленьем о том, как недостает ей выносливости.
Она смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом, и прислушивалась до тех пор, пока не перестала их слышать.
Продолжение Глава 10
Прошло четверть часа, двадцать минут, а Фанни все размышляла об Эдмунде, мисс Крофорд и о себе, и никто не нарушал ход ее мыслей.
Она стала удивляться, что ее оставили так надолго, и прислушалась — ей не терпелось снова услышать их голоса и шаги.
Она прислушивалась и наконец услыхала, услыхала голоса и приближающиеся шаги; но едва убедилась, что это не те, кого она ждет, как на дорожке, по которой пришла и она, появились и встали перед нею Мария, Рашуот и Крофорд.
«Мисс Прайс совсем одна!» и
«Дорогая моя Фанни, как же так?» были их первые приветствия.
Она поведала им, что произошло.