И не получится у нее.
Джулия слишком высокая и крепкая.
Амелии пристало быть маленькой, легкой, с девичьей фигуркой и непоседливостью.
Роль эта подходит мисс Крофорд, и только мисс Крофорд, уверяю вас, мисс Крофорд похожа на Амелию и, конечно же, сыграет ее замечательно.
Не слушая его, Генри Крофорд продолжал умолять Джулию:
— Вы должны оказать нам услугу, — говорил он. — Право, должны.
Когда вы обдумаете эту роль, вы, безусловно, увидите, что она вам подходит.
Пусть ваш выбор трагедия, но, без сомненья, окажется, что вас выбирает комедия.
Вам предстоит навестить меня в темнице с корзинкою провизии: вы ведь не откажетесь навестить меня в темнице.
Мне кажется, я даже вижу, как вы входите с корзинкою.
Его уговоры не оставили Джулию равнодушной.
Она заколебалась; но не старается ли он всего лишь утешить и успокоить ее и заставить забыть о недавней обиде?
Она не доверяла ему.
Он пренебрег ею слишком явно.
Его настояния, возможно, не более как вероломная игра.
Джулия подозрительно глянула на сестру; все решит выраженье ее лица: не встревожена ли она, не раздосадована? Но на лице Марии покой и довольство, а Джулия хорошо знала, что в этой затее Мария может быть счастлива только за ее счет.
И потому, мигом вознегодовав, она дрожащим голосом сказала Генри Крофорду:
— Похоже, вы не боитесь, что не сумеете сдержать смех, когда я войду с корзинкой провизии… а ведь можно было бы этого ждать… но я вам так опасна единственно в роли Агаты!
Она замолчала. У Генри Крофорда вид был довольно глупый, казалось, он не знает, что сказать.
И опять принялся за свое Том Бертрам:
— Мисс Крофорд должна быть Амелией… Она будет превосходной Амелией.
— Не бойся, я не хочу эту роль, — сердито, торопливо воскликнула Джулия.
— Мне не быть Агатой, а никого другого я нипочем играть не стану. А что до Амелии, она мне отвратительней всех ролей.
Я ее просто ненавижу.
Противная, ничтожная, назойливая, ненатуральная, нахальная девица.
Я всегда возражала против комедии, а это комедия в ее худшем виде.
И так сказав, она поспешно вышла из комнаты, и почти всем стало неловко, но особого сочувствия к ней не испытал никто, кроме Фанни, которая тихонько все слушала и с великой жалостью думала, что причина волнений Джулии — жестокая ревность.
После ухода Джулии наступило недолгое молчание, но скоро брат ее воротился к делу, к «Обетам любви» и вместе с мистером Йейтсом стал нетерпеливо просматривать пьесу, чтобы удостовериться, какие понадобятся декорации, а тем временем Мария и Генри Крофорд беседовали вполголоса, и утверждение, с которого она начала. —
«Конечно же, я очень охотно уступила бы эту роль Джулии, но, хотя сама я, пожалуй, сыграю ее совсем дурно, я убеждена, что она сыграет еще хуже», — утверждение это, разумеется, удостоилось всех похвал, каких она ждала.
Так продолжалось какое-то время, а потом общество и вовсе распалось, поскольку Том Бертрам и мистер Йейтс отправились для дальнейших совещаний в комнату, которой теперь предстояло называться Театром, а мисс Бертрам вздумала пойти в пасторат, чтобы самой предложить роль Амелии мисс Крофорд; и Фанни осталась одна.
Оказавшись в одиночестве, она первым долгом взяла лежащий на столе том и стала читать пьесу, о которой столько слышала.
В ней проснулось любопытство, и она пробегала страницу за страницей с жадностью, которая время от времени сменялась разве что удивленьем — как можно было это предложить и принять для домашнего театра!
Агата и Амелия, каждая на свой лад, показались ей столь неподходящими для домашнего представления, положение одной и язык другой столь непригодными для изображения любой достойной женщиной, что она и помыслить не могла, будто ее кузины имеют понятие о том, чем занялись; и она жаждала, чтоб увещевания Эдмунда, которых, конечно же, не миновать, поскорей заставили их опомниться.
Глава 15
Мисс Крофорд приняла роль очень охотно, а вскоре после возвращенья мисс Бертрам из пастората приехал мистер Рашуот, и тем самым нашелся исполнитель еще одной роли.
Ему предложили на выбор Графа Кэссела и Анхельта, и поначалу он не знал, на ком остановиться, и просил совета мисс Бертрам, но когда ему объяснили, как различны эти персонажи и каков каждый из них, и он вспомнил, что однажды видел эту пьесу в Лондоне и счел Анхельта изрядным тупицею, он вскоре избрал роль Графа.
Мисс Бертрам одобрила его решенье, ведь чем меньше ему придется заучивать, тем лучше; и хотя она не могла разделить его желанье, чтоб Граф и Агата играли вместе, и с трудом сдерживала нетерпение, пока он медленно переворачивал страницы в надежде все же найти такую сцену, она премило взяла его роль в руки и сократила все реплики, которые поддавались сокращению; кроме того, сказала, что ему надобно роскошно одеться, и выбрала для него цвета.
Необходимость разодеться была весьма любезна мистеру Рашуоту, хотя он и делал вид, будто относится к этому с презреньем, и он слишком был занят мыслями о том, как будет выглядеть, чтобы думать о других или прийти к какому-нибудь из тех заключений или испытать какое-нибудь из тех неудовольствий, к которым уже отчасти приготовилась Мария.
Вот сколько дел уладилось, прежде чем обо всем узнал Эдмунд, ибо он с утра отсутствовал; но когда перед обедом он вошел в гостиную, там стоял шум от жаркого спора, в котором участвовали Том, Мария и Йейтс, а Рашуот нетерпеливо шагнул ему навстречу, спеша поведать приятные новости.
— Мы нашли пьесу, — сказал он, —
«Обеты любви», и я буду Графом Кэсселом и в первый раз появлюсь в голубом фраке и розовом шелковом плаще, а потом и в другом затейливом костюме, вроде охотничьего.
Еще не знаю, как мне это понравится.
Фанни слушала и не спускала глаз с Эдмунда, и сердце ее трепетало за него, и она видела его взгляд и понимала, каковы сейчас его чувства.
— «Обеты любви»! — с величайшим изумленьем только и вымолвил он в ответ Рашуоту и поворотился к брату и сестрам, словно едва ли сомневался, что они это опровергнут.
— Да! — воскликнул мистер Йейтс.
— После всех обсуждений и споров мы сошлись на том, что для нас «Обеты любви» безупречней всех прочих пьес и более всех прочих нам подходят.
Удивительно, как это мы не подумали о них прежде.
Моя тупость чудовищна, ведь по сравненью с Эклсфордом у нас здесь все преимущества, и так удобно, когда уже есть для нас пример, коему следовать.
Мы успели распределить почти что все роли.
— И женские тоже? — мрачно спросил Эдмунд, глядя на Марию.