Никто не потрудился ей ответить; скоро воротились остальные, и Эдмунд понял, что не найдет покоя, если не постарается изо всех сил обратить их на путь истинный.
Обед прошел тягостно.
Тетушка Норрис опять поведала о своей победе над Диком Джексоном, но более ни о пьесе, ни о приготовлениях к ней особенно не разговаривали, ибо все чувствовали неодобренье Эдмунда, даже его брат, хотя ни за что бы в том не признался.
Марии сейчас недоставало воодушевляющей поддержки Генри Крофорда, и она предпочитала избегать сего предмета.
Мистер Йейтс, который старался полюбиться Джулии, понял, что любым разговором есть надежда рассеять ее мрачность скорее, чем сожаленьями о том, что она ушла из их труппы, а мистер Рашуот, занятый единственно мыслями о своей роли и своем наряде, скоро уже переговорил о том и другом все, что только можно было сказать.
Но театральные заботы были отставлены всего на час-другой; дел предстояло еще великое множество; и к вечеру, приободрясь и ощутив новый прилив сил, Том, Мария и Йейтс, вновь сойдясь в гостиной, вскоре расположились за отдельным столом, раскрыли пьесу, и, только что в нее углубились, их прервал весьма желанный приход Генри и Мэри Крофорд, которые, как ни грязно и темно было на улице, уступили желанию прийти и встречены были с превеликой радостью.
«Ну как подвигаются дела?»,
«На чем вы порешили?»,
«Да без вас у нас ничего не получается» — послышалось после первых приветствий; и скоро Генри Крофорд уже сидел с теми тремя за столом, меж тем как его сестра с любезнейшими поздравлениями подошла к… леди Бертрам.
— Право, я должна вас поздравить, ваша светлость, с выбранною пьесой, — сказала она. — Хотя вы и проявили завидное терпенье, вам, уж конечно, надоели наши споры и неурядицы.
Актеры могут радоваться, что решенье найдено, но сторонние наблюдатели должны быть несравненно благодарней. И я искренне вас поздравляю, сударыня, а также миссис Норрис и всех остальных, кто находился в том же неприятном положении, — и опасливо, и лукаво она, минуя Фанни, глянула на Эдмунда.
Леди Бертрам ответила ей весьма любезно, но Эдмунд промолчал.
Не возразил против того, что он всего лишь сторонний наблюдатель.
Поболтав еще несколько минут с теми, кто сидел у камина, мисс Крофорд воротилась к сидящим у стола и, стоя подле них, как будто заинтересовалась их планами, но внезапно, словно что-то вспомнив, воскликнула:
— Друзья мои, вы так усердно и спокойно занимаетесь всеми этими коттеджами и питейными домами, но, прошу вас, позвольте мне меж тем узнать мою судьбу.
Кто будет Анхельтом?
Кому из присутствующих здесь джентльменов я буду иметь удовольствие отдать свое сердце?
В первое мгновенье никто не произнес ни слова, потом сразу несколько голосов сообщили печальную правду, — что Анхельта у них еще нет.
— Мистер Рашуот согласился на роль Графа Кэссела, но Анхельта еще не взял никто.
— У меня был выбор, — сказал мистер Рашуот, — но я подумал, что Граф мне больше подходит… хотя для меня не слишком большое удовольствие разодеться в пух и прах.
— Вы, без сомненья, выбрали весьма мудро, — просияв, заметила мисс Крофорд.
— Анхельт — нудная роль.
— У Графа сорок две реплики, — отвечал мистер Рашуот, — а это не пустяк.
— Я нисколько не удивлена, что никто не вызвался быть Анхельтом, — после короткого молчания сказала мисс Крофорд.
— Ничего лучшего Амелия и не заслуживает.
Такая развязная девица напугает любого мужчину.
— Я был бы только счастлив взять эту роль на себя! — воскликнул Том. — Но это невозможно. К сожалению, Дворецкий и Анхельт участвуют в одних и тех же сценах.
Однако ж я не откажусь от этой мысли… посмотрю, нельзя ли что-нибудь придумать… еще раз пролистаю пьесу.
— Эту роль следовало бы взять вашему брату, — вполголоса сказал мистер Йейтс.
— Вы полагаете, он не согласится?
— Я не стану его спрашивать, — холодно, решительно отвечал Том.
Мисс Крофорд заговорила о чем-то еще, а несколько времени спустя вновь присоединилась к сидящим у камина.
— Я им совсем не нужна, — сказала она, садясь.
— Я их только озадачиваю и вынуждаю говорить любезности.
Мистер Эдмунд Бертрам, раз уж сами вы не играете, вы можете посоветовать как человек не заинтересованный, и потому я обращаюсь именно к вам.
Как нам быть с Анхельтом?
Возможно ли, чтоб кто-нибудь из участников взял его в качестве второй роли?
Что вы посоветуете?
— Я посоветую найти другую пьесу, — спокойно сказал Эдмунд.
— Я бы не возражала, — отвечала она, — хотя не сказала б, что роль Амелии, если хорошо ее исполнить, так уж мне не нравится… то есть если все идет хорошо… я бы не хотела никому причинять беспокойство… но если те за столом предпочитают не слышать вашего совета (мисс Крофорд оглянулась по сторонам) — они, разумеется, вас не послушают.
Эдмунд промолчал.
— Если существует роль, которая могла бы вас соблазнить, я думаю, это как раз Анхельт, — немного погодя лукаво заметила сия особа, — ведь он священник.
— Это никак бы меня не соблазнило, мне было бы жаль выставить его на посмешище из-за плохой игры, — отвечал Эдмунд.
— Очень трудно сыграть так, чтоб Анхельт не показался сухим, напыщенным педантом. И человек, который избирает профессию священника, вероятно, менее всех прочих пожелает исполнять эту роль на сцене.
Мисс Крофорд нечего было на это возразить, и с некоторой обидой и разочарованием она подвинула свой стул значительно ближе к чайному столу и направила все свое внимание на миссис Норрис, которая там главенствовала.
— Фанни, — окликнул Том Бертрам с другого стола, где они все еще оживленно совещались и разговор не умолкал ни на миг, — нам требуются твои услуги.
Фанни вскочила, ожидая какого-нибудь порученья, ибо, несмотря на все старания Эдмунда, к ней по привычке еще обращались в подобных случаях.
— Нет, нет, мы не хотим срывать тебя с места.
Сию минуту нам ничего от тебя не надобно.
Мы только хотим, чтоб ты участвовала в спектакле.