Ей уже чуть ли не казалось, будто все что угодно предпочтительней ее теперешнего положения.
Миссис Грант была незаменима; это о ней говорили, что добрый нрав делает ей честь, с ее вкусом и временем считались, в ее присутствии нуждались, ее общества искали и оказывали ей внимание, и превозносили ее; и вначале Фанни едва не стала завидовать роли, которую та взялась исполнить.
Но раздумье пробудило в ней более достойные чувства, она признала за миссис Грант право на уваженье, какого сама она никогда не заслуживала, и даже достанься ей еще большее уважение, чем миссис Грант, если б она присоединилась к затее, которую, думая хотя бы о дядюшке, следовало полностью осудить, вовсе не стало бы у ней легко на душе.
Как скоро поняла Фанни, не ей одной было грустно.
Джулия тоже страдала, хотя и не столь безвинно.
Генри Крофорд подшутил над ее чувствами; но она так долго принимала его благосклонное внимание и даже искала его, притом далеко не без причины ревнуя к сестре, что должна была бы уже исцелиться; и теперь, когда невозможно было не видеть, что он предпочел Марию, она покорилась, нисколько не тревожась за положение сестры и даже не пытаясь образумиться и успокоиться.
И либо сидела в угрюмом молчании, охваченная такою печалью, которую ничто не могло развеять, при которой не было места никакому любопытству и не могло позабавить острое словцо; либо, благосклонно принимая внимание мистера Йейтса, с насильственной веселостью разговаривала с ним одним и насмехалась над игрою всех прочих.
Первые день-два после того, как Джулии была нанесена обида, Генри Крофорд пытался все загладить своим обычным манером — чрезвычайной обходительностью и комплиментами, но не настолько о том заботился, чтобы, несколько раз подряд получив отпор, продолжать свои попытки; и скоро, поглощенный пьесой и не имея времени более чем на флирт с одной девицей, он стал равнодушен к их размолвке, вернее даже счел ее удачей, которая тихонько положила конец тому, что в недалеком будущем могло породить надежды не у одной только миссис Грант.
Ей было неприятно видеть, что Джулия не участвует в пьесе, сидит в сторонке и никому нет до нее дела; раз тут и речи нет о счастье Джулии, а Генри самому видней, в чем состоит его счастье, раз он с обезоруживающей улыбкою ее заверил, что ни у него, ни у Джулии никогда не было серьезных мыслей друг о друге, ей только и оставалось вернуться к своим опасениям касательно старшей сестры, умолять его не слишком ею восхищаться, не рисковать своим спокойствием, после чего она с удовольствием приняла участие во всем, что радовало все молодое общество и что в особенности служило к развлечению двоих, которые ей были так дороги.
— Я даже удивляюсь, что Джулия не влюблена в Генри, — заметила она однажды в разговоре с Мэри.
— А я полагаю, она влюблена, — холодно отвечала Мэри.
— Я думаю, влюблены обе сестры.
— Обе! Нет, нет, этого не может быть.
Смотри не намекни ему на это.
Подумай о мистере Рашуоте.
— Лучше посоветуй мисс Бертрам подумать о мистере Рашуоте.
Ей это пошло бы на пользу.
Я часто думаю об имении и независимости мистера Рашуота и хотела бы, чтоб это досталось другому… но о нем самом я никогда не думаю.
Человек с такими земельными владениями может представлять графство в парламенте, может пренебречь профессией и заседать в парламенте.
— Наверно, он и вправду будет скоро в парламенте.
Когда воротится сэр Томас, кандидатуру мистера Рашуота, наверно, выставят от какого-нибудь избирательного округа, но пока не нашлось никого, кто бы его надоумил, что пора действовать.
— Сколько великих дел ждет сэра Томаса, когда он воротится домой, — помолчав, сказала Мэри.
— Помнишь «Обращенье к табаку» Хокинса Брауна в подражание Поупу{10}?
О, чудо-лист, чей дух дарует разом Солдатам скромность, слугам церкви — разум.
— Я б такую написала пародию:
О сэр, чей властный вид дарует разом Щедроты чадам, Рашуоту разум.
— Не правда ли, подходит, миссис Грант?
Похоже, что решительно все зависит от возвращения сэра Томаса.
— Уверяю тебя, когда ты увидишь его в семье, ты поймешь, что он не зря и по заслугам пользуется таким влиянием.
Не думаю, что мы так уж хорошо обходимся без него.
У него превосходная, исполненная величайшего достоинства манера поведения, как и подобает главе такого дома, и он всех держит в повиновении.
Леди Бертрам, кажется, имеет сейчас еще менее весу, чем при нем, и никто, кроме него, не умеет обуздывать миссис Норрис.
Но, Мэри, пожалуйста, не воображай, будто Мария Бертрам неравнодушна к Генри.
Я не сомневаюсь, что и Джулия к нему равнодушна, не то не стала б она вчера вечером флиртовать с Йейтсом; и хотя Генри и Мария очень дружны, я думаю, ей слишком нравится Созертон, чтоб она оказалась непостоянной.
— Если б Генри вступил в игру до того, как состоялся сговор, думаю, Рашуоту не на что было б особенно надеяться.
— Если у тебя такие подозрения, надо что-то делать, и как только с пьесой будет покончено, мы с ним серьезно поговорим и постараемся, чтоб он разобрался, чего он хочет; и если у него ничего серьезного на уме, хотя это и Генри, на время отправим его отсюда.
Джулия, однако ж, и вправду страдала, хотя миссис Грант этого не разглядела, и от внимания многих членов ее собственной семьи это тоже ускользнуло.
Она полюбила, она и сейчас еще любила, и испытывала все муки, выпадающие на долю пылкой и жизнерадостной натуры, когда она разочаровывается в пусть безрассудной, но милой ее сердцу надежде и всем существом чувствует, что с ней обошлись несправедливо.
Душа ее была оскорблена и разгневана, и лишь мысли, порожденные гневом, могли принести ей утешенье.
Сестра, с которой она обыкновенно неплохо ладила, стала ей теперь злейшим врагом; они отдалились друг от друга, и Джулии недостало благородства — она надеялась, что ухаживанья, которые там все еще продолжались, приведут к какой-нибудь крупной неприятности и Мария понесет наказание за то, что так постыдно ведет себя по отношению к ней, а также и к мистеру Рашуоту.
Сестры не отличались особо трудными характерами, не расходились во мнениях, что могло бы помешать их дружбе, пока их интересы были одинаковы, но при теперешнем испытании им недостало, любви ли, нравственных ли устоев, чтобы сделать их снисходительными или справедливыми, наделить добродетелью или состраданием.
Мария ощущала свое торжество и шла к цели, нимало не заботясь о Джулии; а Джулия, стоило ей увидеть, как Генри Крофорд отличает Марию, надеялась, что это неизбежно вызовет ревность и рано или поздно заставит окружающих возмутиться.
Фанни понимала многое из того, что творилось в душе Джулии, и жалела ее; но открытой близости между ними не было.
Джулия не делилась с нею, и Фанни не осмеливалась ей навязываться.
Каждая страдала в одиночестве, вернее, их соединяло единственно Фаннино понимание.
Оба брата и тетушка, занятые собственными заботами, не замечали расстроенного вида Джулии, были слепы к истинной причине его.
Они были полностью поглощены каждый своим.
Томом завладели дела театральные, и он не замечал ничего, что не имело к ним прямого отношения.
Эдмунд, разрываясь меж своею театральной и истинной ролью, меж притязаниями мисс Крофорд и мыслями о собственном поведении, меж любовью и последовательностью, был равно ненаблюдателен; а тетушка Норрис была слишком занята — пеклась обо всех необходимых мелочах их труппы, надзирала за приготовлением костюмов, всячески исхитряясь при этом, дабы побольше сэкономить, за что никто ей не был благодарен, и с тайным самодовольством сберегала для отсутствующего сэра Томаса полкроны на том, полкроны на сем, — где уж ей было присматривать за поведением и оберегать счастье его дочерей.
Глава 18