Фанни вышла из комнаты с глубокой печалью на сердце; она чувствовала, что разница будет не маленькая, о жизни с тетушкой Норрис она думала безо всякого удовольствия.
Едва повстречавшись с Эдмундом, она поведала ему свое горе.
— Кузен, — сказала она, — меня ждет перемена, и она меня совсем не радует. И хотя часто благодаря твоим уговорам я примирялась с тем, что поначалу было мне не по душе, на этот раз ты не сможешь меня уговорить.
Мне предстоит навсегда переселиться к тетушке Норрис.
— Вот как!
— Да, тетушка Бертрам сегодня мне об этом сказала.
Все уже условлено.
Я должна покинуть Мэнсфилд-парк и отправиться в Белый коттедж, наверно, как только она туда переедет.
— Знаешь, Фанни, если бы тебе это не было неприятно, я бы сказал, что это превосходный план.
— Нет-нет, кузен!
— Все прочее говорит в его пользу.
Желая взять тебя к себе, тетушка поступает весьма благоразумно.
Она выбирает друга и компаньонку как раз там, где надобно, и я рад, что ее любовь к деньгам не помешала этому.
Ты будешь для нее тем, чем должна быть.
Я надеюсь, это не слишком огорчает тебя, Фанни.
— Очень огорчает. Совсем мне это не по душе.
Я люблю этот дом, все в этом доме. Там я ничего не полюблю.
Ты же знаешь, с нею мне всегда не по себе.
— Я не стану говорить о том, как она обращалась с тобой, когда ты была маленькая. Но она так же обращалась со всеми нами, или почти так же.
Она никогда не умела быть приветливой с детьми.
Но теперь ты уже в таком возрасте, когда с тобой надо обращаться лучше. По-моему, она уже держится лучше, а когда ты станешь ее единственной компаньонкой, она уж непременно станет тобою дорожить.
— Никогда никто не станет мною дорожить.
— Что этому мешает?
— Все… мое положение… моя глупость… нескладность.
— Что до твоей глупости и нескладности, милая Фанни, поверь мне, нет в тебе ничего подобного, разве что ты употребляешь эти слова в неверном смысле.
Нет решительно никаких причин, почему бы тобою не стали дорожить там, где тебя знают.
Ты обладаешь здравым смыслом и милым нравом, и, я уверен, у тебя благодарное сердце, и на добро ты всегда пожелаешь ответить добром.
Для друга и компаньонки нет на свете качеств лучше этих.
— Ты слишком добр, — сказала Фанни, краснея от такой похвалы. — Как же я сумею отблагодарить тебя за то, что ты такого хорошего мнения обо мне?
Ох, кузен, если мне придется уехать, я всегда, до последней минуты жизни буду помнить твое великодушие.
— Ну, конечно, Фанни, в такой дали, как Белый коттедж, я надеюсь, ты будешь меня помнить.
Ты говоришь так, будто уезжаешь за две сотни миль, а не всего лишь на другой конец парка. Ты будешь членом нашей семьи почти как до сих пор.
Оба семейства будут видеться каждый Божий день.
Вся разница только в том, что, живя с тетушкой, ты перестанешь оставаться в тени — и так и следует.
Здесь, у нас, всегда находится кто-то, за чью спину ты можешь спрятаться, а вот у тетушки Норрис придется тебе говорить самой за себя.
— Прошу тебя, пожалуйста, не говори так!
— Я должен это сказать и говорю это с удовольствием.
Миссис Норрис сейчас куда больше подходит для попечения о тебе, чем леди Бертрам.
Для того, кем она действительно интересуется, она многое может сделать, такая у нее натура, и она заставит тебя по справедливости оценить твои природные достоинства.
— Мне видится все это не так, как тебе, — со вздохом сказала Фанни, — но надо бы поверить, что прав скорее ты, а не я, и я очень благодарна тебе, что ты стараешься примирить меня с неизбежным.
Если бы думать, что тетушке я и вправду небезразлична, было бы восхитительно чувствовать, что для кого-то я что-то значу!..
Ведь я знаю, здесь я ни для кого ничего не значу, и однако я так люблю Мэнсфилд-парк.
— С Мэнсфилд-парком ты не расстанешься, Фанни, ты расстанешься только с домом.
Ты, как и прежде, будешь вольна гулять и в парке и в саду.
Даже твое привязчивое сердечко не должно пугаться такой ничтожной перемены.
Ты будешь ходить по тем же дорожкам, в той же библиотеке будешь выбирать книги, тех же людей будешь встречать, на той же лошадке ездить верхом.
— Да, правда.
Милый мой серый пони.
Ах, кузен, как я вспомню, до чего меня пугала верховая езда, с каким страхом я слушала, когда говорили, что она пойдет мне на пользу (бывало, стоит дядюшке заговорить о лошадях, меня бросает в дрожь)… как подумаю, сколько же ты потратил усилий, чтобы урезонить меня, уговорить не бояться и убедить, что я вскоре полюблю ездить верхом, я чувствую, что ты всегда прав, и начинаю надеяться, что твои предсказанья, как всегда, окажутся верны.
— И я совершенно убежден, что жизнь с миссис Норрис так же благотворно подействует на твою душу, как верховая езда на здоровье… и вдобавок послужит к твоему счастью.