Так окончилась их беседа, и хотя она могла сослужить Фанни хорошую службу, без нее вполне можно было бы обойтись, так как тетушка Норрис вовсе не имела намерения брать Фанни к себе.
При настоящем положении дел она только и думала, как бы этого избежать.
Чтобы никто не ждал от нее ничего подобного, она выбрала для себя самое маленькое жилище в мэнсфилдском приходе, которое при этом не умаляло бы ее достоинства; Белый коттедж только и мог вместить ее со слугами и еще оставалась комнатка для какой-нибудь гостьи, на чем миссис Норрис особливо настаивала: при жизни мужа лишние комнаты никогда не требовались, а теперь она всякий раз непременно упоминала о необходимости такой комнаты.
Однако же никакие ее предосторожности не помешали заподозрить ее в добром намерении; а, быть может, именно разговор о необходимости лишней комнаты и ввел сэра Томаса в заблуждение, заставил предположить, что комната предназначается для Фанни.
Уверенность в этом вскоре прозвучала в небрежном замечании леди Бертрам при разговоре с миссис Норрис:
— Я думаю, сестра, нам теперь не к чему держать мисс Ли, раз Фанни будет жить у тебя.
Миссис Норрис даже вздрогнула.
— У меня, дорогая леди Бертрам? Что вы хотите этим сказать?
— А разве она не переедет к тебе?..
Я думала, ты уже условилась обо всем с сэром Томасом?
— Это я-то? Ничего подобного.
Я и слова об этом не сказала с сэром Томасом, и он со мною тоже.
Фанни будет жить со мной! У меня и в мыслях такого не было, да и ни одна душа, кто хорошо знает нас обеих, никогда б того не пожелала.
Боже милостивый, да что мне с нею делать?..
Это я-то! бедная, беспомощная, одинокая вдова, ни на что не годная, сломленная несчастьями — что мне делать с пятнадцатилетней девушкой!
С девушкой в ее летах, в тех самых летах, когда ото всех окружающих требуются особое внимание и заботы, и подвергаются испытанию даже самые жизнерадостные характеры.
Да нет же, не мог сэр Томас и вправду ожидать от меня этого!
Ведь сэр Томас мой искренний друг.
Нет-нет, кто желает мне добра, нипочем не мог бы такое предложить.
Как же так случилось, что сэр Томас заговорил с вами об этом?
— Право, не знаю.
Наверно, он думал, что так будет лучше?
— Но что именно он сказал?..
Не мог он сказать, что желает, чтобы я взяла Фанни.
Да нет же, в сердце своем не мог он этого желать.
— Нет, он только сказал, он думает, что это вполне вероятно… и я тоже так подумала.
Мы оба подумали, что это будет тебе утешением.
Но если тебе это не по душе, тогда и говорить больше не о чем.
Фанни нам не обуза.
— Дорогая сестрица! Подумайте сами, как она может быть мне хотя каким-то утешением в моем бедственном положении?
Я ведь несчастная, горькая вдова, я лишилась добрейшего, несравненного мужа, здоровье мое потеряно в уходе за ним и неустанном попечении, душевное состояние мое и того хуже, и не будет уже мне покоя на этом свете, средств моих едва хватит, чтобы жить как подобает женщине благородного сословия и не позорить памяти дорогого усопшего, — какое же мне может быть утешение, ежели я возложу на себя заботу о Фанни!
Ежели б я могла пожелать этого ради себя, я нипочем не совершила бы такой несправедливости по отношению к бедняжке.
Она в хороших руках, и ей это, без сомнения, на пользу.
А я уж как могу должна сама справляться со своими горестями и затруднениями.
— Значит, ты не против жить совсем одна? — Дорогая леди Бертрам, какой же еще может быть мой удел, кроме одиночества? Время от времени, я надеюсь, в моем домике погостит кто-нибудь из приятельниц, но по большей части я буду проводить свои дни в полном уединении. Только бы мне удалось сводить концы с концами, о большем я не прошу. — Я надеюсь, сестpa, если подумать, дела твои не вовсе уж плохи. Сэр Томас говорит, у тебя будет шестьсот фунтов в год.
— Я не жалуюсь, леди Бертрам.
Я знаю, мне уже нельзя жить как прежде, мне теперь следует по одежке протягивать ножки и научиться лучше хозяйничать.
Прежде я вела хозяйство на слишком широкую ногу, а теперь не стану стыдиться экономить.
Положение мое изменилось столь же заметно, как и доход.
От несчастного мистера Норриса как от приходского священника требовалось очень много такого, чего никто не вправе ожидать от меня.
Никто не представляет, сколько шло с нашего стола всяким случайным посетителям.
В Белом коттедже надо будет лучше за всем присматривать.
Я непременно должна жить по средствам, не то буду очень несчастна; и, признаться, я получу величайшее удовлетворение, если сумею сделать более того — к концу года отложу небольшую сумму.
— Уж конечно, сумеешь.
Ты ведь всегда откладываешь, правда?
— Моя цель, леди Бертрам, быть полезной тем, кто останется после меня.
Если я хочу быть богаче, так это ради ваших детей.
Более мне заботиться не о ком, но мне приятно будет думать, что я сумела оставить им кое-какую малость, которая никак им не помешает.
— Ты очень добра, но не тревожься о них.
Они, без сомненья, будут хорошо обеспечены.