И они в своем праве, ведь для них это значило бы весьма недурно устроиться.
Я ничуть не удивляюсь и не виню их.
Каждый должен получше о себе позаботиться.
Сын сэра Бертрама не первый встречный, а теперь он для них свой.
Их отец духовное лицо, и брат духовное лицо, и все они духовные лица.
Он их законная собственность, человек того же круга.
Вы молчите. Фанни… мисс Прайс, вы молчите.
Но скажите-ка по чести, вы, должно быть, именно этого и ждете?
— Нет, — твердо отвечала Фанни.
— Ничего подобного я совсем не жду.
— Совсем не ждете! — с живостью воскликнула мисс Крофорд.
— Вы меня удивили.
Но уж вы-то знаете… мне всегда кажется, что вы знаете… возможно, по-вашему, он вообще не собирается жениться… или сейчас не собирается.
— Да, по-моему, не собирается, — мягко сказала Фанни, надеясь, что не ошиблась ни в своем предположенье, ни в том, что высказала его.
Мисс Крофорд испытующе на нее посмотрела и, обретя еще большую уверенность оттого, что под ее взглядом Фанни скоро покраснела, только и сказала:
— Ему всего лучше так, как сейчас. — И заговорила о другом.
Глава 12
Благодаря разговору с Фанни на душе у мисс Крофорд полегчало, и она возвращалась домой, готовая, если понадобится, выдержать даже еще неделю в том же малочисленном обществе в ту же скверную погоду; но в тот самый вечер воротился из Лондона ее брат, такой же как всегда или более обыкновенного оживленный, и уже можно было не опасаться скуки.
Он по-прежнему отказывался говорить, чего ради ездил в Лондон, но это лишь способствовало веселью; еще накануне она бы на это сердилась, теперь же принимала лишь как милую шутку, — пожалуй, за шуткою скрывается какой-то милый для нее сюрприз.
И следующий день и вправду принес ей сюрприз.
Генри сказал, что должен пойти к Бертрамам и справиться, как они поживают, и через десять минут будет обратно, — но его не было более часу; сестра ждала его, чтоб погулять вместе в саду, и наконец, потеряв терпенье, встретила его на повороте аллеи, и, когда она воскликнула:
«Генри, дорогой, где же ты пропадал так долго?», он только и мог сказать, что сидел с леди Бертрам и с Фанни.
— Сидел с ними полтора часа! — вскричала Мэри.
Однако настоящий сюрприз был впереди.
— Да, Мэри, — сказал брат, предложил ей опереться на его руку и, как в тумане, двинулся по аллее.
— Я не мог уйти раньше… Фанни так прелестна!..
Я твердо решил, Мэри.
У меня нет ни малейших сомнений.
Тебя это удивляет?
Нет… ты, должно быть, чувствуешь, что я твердо решил жениться на Фанни Прайс.
Вот это и вправду был сюрприз; ибо, что бы Крофорду ни казалось, его сестра ничего подобного вообразить не могла; и на лице у ней выразилось такое неподдельное изумление, что ему пришлось повторить сказанное, притом полнее и торжественней.
Твердая решимость, которую он выказал, не вызывала у ней недовольства.
Этот сюрприз был ей даже приятен.
В ее нынешнем состоянии духа Мэри радовалась родству с семьей Бертрам, и ее ничуть не огорчало, что Фанни брату неровня.
— Да, Мэри, воистину я попался, — в заключение подтвердил Генри.
— Ты знаешь, какая легкомысленная прихоть двигала мною поначалу, но теперь с этим покончено.
Я льщу себя надеждой, что мои успехи не так уж незначительны — она теперь более расположена ко мне; ну, a мое чувство прочно.
— Счастливица, счастливица! — воскликнула Мэри, едва к ней вернулся дар речи. — Что за партия для нее!
Дорогой мой Генри, это первое мое чувство, но второе, которое я выскажу тебе с такой же искренностью, что я всей душой одобряю твой выбор и всем сердцем чувствую, что ты будешь счастлив, как я того хотела и ждала для тебя.
У тебя будет самая милая жёнка, воплощение благодарности и преданности.
Именно то, чего ты заслуживаешь.
Какая поразительная для нее партия!
Миссис Норрис часто говорит про Фаннино везенье, что-то она скажет теперь?
В каком восторге будет вся семья!
А там у Фанни есть истинные друзья.
Как они возрадуются!
Но расскажи мне все.
Рассказывай без конца.
Когда ты стал думать о ней всерьез?
Ответить на такой вопрос — что может быть трудней, но и что может быть приятней, чем услышать его.