Спустя две секунды Хенчард стоял у заводи – самого глубокого места в реке.
Он посмотрел вперед и назад, но никого не было видно.
Тогда он снял пальто и цилиндр и стал на самом краю берега, скрестив руки.
Устремив глаза вниз, на воду, он вскоре заметил какой-то предмет, плывущий в округлой заводи, постепенно образовавшейся за многие столетия, – в той заводи, которую он избрал своим ложем смерти.
Он не сразу рассмотрел, что это такое, так как берег отбрасывал тень, но вот предмет выплыл за пределы тени, его очертания стали отчетливее, и оказалось, что это человеческий труп, окостеневший и недвижно лежащий на воде.
Здесь течение шло по кругу; труп вынесло вперед, он проплыл мимо Хенчарда, и тот с ужасом увидел, что это он сам.
Не просто кто-то другой, немного похожий на него, но он сам, вылитый Хенчард, его двойник, плывущий, как мертвец, в заводи «Десяти затворов».
В этом несчастном человеке жила вера в сверхъестественное, и он отвернулся, словно увидел грозное чудо.
Он прикрыл рукой глаза и склонил голову.
Не глядя на реку, он надел пальто и цилиндр и медленно побрел прочь.
Вскоре он очутился у двери своего дома.
К его удивлению, здесь стояла Элизабет-Джейн.
Она, как ни в чем не бывало, заговорила с ним и назвала его «отцом».
Значит, Ньюсон еще не вернулся.
– Сегодня утром вы показались мне очень грустным, – промолвила она, – и вот я опять пришла навестить вас.
Мне, конечно, тоже очень грустно.
Но все и каждый настроены против вас, и я знаю, что вы страдаете.
Как умела эта девушка чутьем угадывать его переживания!
И все же она не угадала, до какой крайности он дошел.
Он сказал ей:
– Как ты думаешь, Элизабет, в наши дни все еще случаются чудеса?
Я не начитанный человек.
Я всю жизнь старался читать и учиться, но чем больше я пытаюсь узнать, тем меньше знаю.
– По-моему, теперь чудес не бывает, – сказала она.
– А разве не бывает, что человек, скажем, решится на отчаянное дело и вдруг натолкнется на препятствие?
Может, и не на препятствие в прямом смысле слова.
Может, и нет… Впрочем, пойдем со мной, я покажу тебе кое-что и объясню, что хотел сказать.
Она охотно согласилась, и он повел ее по большой дороге, потом по безлюдной тропинке к «Десяти затворам».
Он шел неуверенно, словно чья-то невидимая ей, но преследующая его тень мелькала перед ним и тревожила его.
Девушке хотелось поговорить о Люсетте, но она боялась помешать его размышлениям.
Когда они подошли к плотине, он остановился и попросил Элизабет-Джейн пройти вперед и заглянуть в заводь, а потом сказать, что она там увидит.
Она ушла, но скоро вернулась.
– Я ничего не видела, – сказала она.
– Поди опять, – проговорил Хенчард, – и всмотрись получше.
Она снова пошла к берегу.
Вернувшись немного погодя, она сказала, что видела, как по воде что-то плывет, но что именно, различить не смогла.
Ей показалось, будто это какое-то тряпье.
– Оно похоже на мою одежду? – спросил Хенчард.
– Да… похоже.
Господи… неужели это? Отец, уйдемте отсюда!
– Иди и посмотри еще раз; а потом пойдем домой.
Она опять ушла, и он видел, как она наклонилась так низко, что голова ее чуть не коснулась воды.
Она мгновенно выпрямилась и торопливо вернулась.
– Ну, что скажешь теперь? – спросил Хенчард.
– Пойдемте домой.
– Но скажи же мне… скажи… что там плывет?
– Чучело, – быстро ответила она. – Очевидно, его бросили в реку выше по течению, там, где ивняк, – хотели отделаться от него, когда узнали обо всем и перепугались, и вот оно приплыло сюда.
– А… так, так… мое изображение!
А где другое?
Почему только одно это?..