Лицо его пылало.
– Не ждал я этого… не ждал! – проговорил он. – Это – провидение!
Разве можно идти против него?
Нет, я не поеду в Америку; я останусь здесь и буду служить вам!
Его рука, безжизненно лежавшая в руке Хенчарда, теперь ответила крепким пожатием.
– Решено? – проговорил Хенчард.
– Решено, – отозвался Дональд Фарфрэ.
Лицо Хенчарда сияло такой пылкой радостью, что она казалась почти страшной.
– Теперь вы – мой друг! – воскликнул он. – Вернемся ко мне и сейчас же договоримся обо всех условиях, чтобы на душе у нас было спокойно.
Фарфрэ взял свою дорожную сумку и вместе с Хенчардом пошел обратно по Северо-западной аллее.
Теперь Хенчард жаждал излить ему душу.
– Если мне человек не нравится, – начал он, – я, как никто, умею держать его на расстоянии.
Но уж если он пришелся мне по душе, он захватит меня целиком.
Вы, я думаю, не откажетесь позавтракать еще раз?
Ты встал так рано, что тебе едва ли удалось бы поесть вволю, даже если бы у них там и нашлось, чем тебя угостить, а у них, конечно, ничего не было; так пойдем ко мне и наедимся досыта и, если хочешь, напишем все условия черным по белому, хотя я – хозяин своего слова.
Я люблю сытно поесть с утра.
У меня уже готов замечательный холодный паштет из голубей.
И, кроме того, можно выпить домашнего пива, если угодно.
– Для этого еще слишком рано, – сказал Фарфрэ, улыбаясь.
– Будь по-вашему.
Сам я дал зарок не пить, но приходится варить пиво для рабочих.
Так беседуя, они вернулись в город и вошли в дом Хенчарда с заднего, служебного хода.
Сделку заключили во время завтрака, и Хенчард с расточительной щедростью накладывал еду на тарелку молодого шотландца.
Он не успокоился, пока Фарфрэ не написал в Бристоль просьбы переслать его багаж в Кэстербридж и не отнес письмо на почту.
Затем, как всегда, подчиняясь внезапному желанию, Хенчард заявил, что его новый друг должен жить у него в доме, хотя бы до тех пор, пока не найдет себе подходящей квартиры.
Обойдя вместе с Фарфрэ все комнаты, Хенчард показал ему склады зерна и других товаров и наконец привел молодого человека в контору, где его и увидела Элизабет.
ГЛАВА X
Пока она сидела перед шотландцем, в дверях показался человек, вошедший как раз в тот миг, когда Хенчард открывал дверь кабинета, чтобы впустить Элизабет.
Человек быстро шагнул вперед – словно самый проворный из расслабленных Вифезды – и, опередив девушку, прошел в кабинет.
Она слышала, как он сказал Хенчарду:
– Джошуа Джапп, сэр… по вашему вызову… новый управляющий.
– Новый управляющий?.. Он у себя в конторе, – проговорил Хенчард резким тоном.
– У себя в конторе?.. – оторопело повторил человек.
– Я писал: явитесь в четверг, – начал Хенчард, – и раз вы не явились в назначенный день, я нанял другого управляющего.
Я даже сперва думал, что он – это вы.
Или, по-вашему, дело может ждать?
– Вы писали «в четверг или в субботу», сэр, – возразил пришедший, вынимая письмо.
– Так или иначе, вы опоздали, – отозвался Хенчард. – Разговор окончен.
– Но вы же почти наняли меня, – пробормотал человек.
– С оговоркой, что мы условимся окончательно после того, как увидимся, – возразил Хенчард. – Мне очень жаль… очень жаль, уверяю вас.
Но ничего не поделаешь.
Говорить было больше не о чем, и человек вышел.
Когда он проходил мимо Элизабет-Джейн, она заметила, что губы его дрожат от гнева, а лицо искажено горьким разочарованием.
Теперь в кабинет вошла Элизабет-Джейн и стала перед хозяином дома.
Он равнодушно скосил глаза под черными бровями; – казалось, в этих темных глазах всегда поблескивали красные искры, хотя вряд ли это могло быть на самом деле, – и устремил взгляд на девушку.
– Что вам угодно, моя милая? – спросил он мягко.
– Можно мне поговорить с вами… по личному делу, сэр? – спросила она.
– Да… конечно.
Теперь он внимательно смотрел на нее.
– Меня послали сказать вам, сэр, – продолжала она простодушно, – что ваша дальняя родственница, Сьюзен Ньюсон, вдова моряка, находится здесь, в городе, и хочет знать, желаете ли вы ее видеть.